Голографический Хмырь был явно тем, чем хотел являться Хмырь настоящий в своих грезах.
В пяти шагах от Августина стоял низенький урод, который не приснился бы редактору журнала «Работница и красавица» в его самом страшном кошмаре.
Левая половина лица Хмыря была обожжена или, точнее, сожрана каким-то экзотическим кожным заболеванием. Длинные сальные волосы двумя ровными крыльями спускались на его плечи. В левой руке Хмыря сверкал отличной сталью длинный ствол полицейского «смит-и-вессона».
«Самое надежное оружие всех времен и народов, не чета современным изыскам с пластиковыми гильзами или какой-нибудь жидкой гадостью вместо пороха…»
В правой руке Хмыря в лад его смертоубийственному оружию поблескивал металлический цилиндр. Такой же точно, какой за пять минут до этого развинчивал Августин, в надежде полюбоваться форсажем. За спиной Хмыря чернел темный прямоугольник потайного хода.
Хмырь ухмыльнулся, заметив тень отвращения, мелькнувшую на лице Августина.
– Да, да, да, дорогой мой Капитан – Черный Хрен. I am that I am (Дословно. «Я есть то, что я есть» (англ.). В православной традиции принят перевод «Я есмь Сущий» (Исход; 3:14)), я есть то, что я есть. И другим не буду. А это настоящий форсаж, который ты получил бы, будь ты хоть немного воспитаннее. Я не жулик и не убийца, но есть добро, и есть зло, и есть грань между ними. Ты переступил ее, и теперь ты на стороне зла.
В разговорчивости Хмырь явно не уступал героям иных интерактивных сериалов. Августин попытался зацепиться за высокие материи.
– Воистину, есть добро и есть зло. Но где найти им меру? – закатив глаза к потолку, пасторским голосом спросил Августин. – И где провести ту грань, о которой ты говоришь?
Хмырь по-крысиному хихикнул:
– Мне нет в том нужды, ибо я есть высшая мера всех вещей. И потому…
Августин понял, что диспут подходит к концу. Ситуация была патовой. Оставалось достойно встретить смерть. Но что это значит – «достойно встретить смерть», – Августин не имел ни малейшего понятия. Он все еще смотрел в потолок. Опустить глаза, чтобы в последнее мгновение своей жизни насладиться созерцанием немытого морального урода, ему мешало отвращение. Августин молился как умел.
И кое-кто там, над потолком, внял его молитвам.
Раздалось оглушительное шипение, и ровный прямоугольник потолка испарился быстрее, чем Августин успел бы сказать «раз».
На пол между ним и Хмырем приземлился человек в оперативной форме Черного Спецназа с автоматом «мистраль».
Хмырь, стрелявший в Августина, попал в спецназовца.
Армированный бронежилет из полифертиловых волокон был рассчитан на многое, но не на пулю из архаического «смит-и-вессона». Из груди спецназовца брызнула кровь, и его тяжелая, обвешанная амуницией туша стремительно отлетела назад, повалив Августина на пол.