И тут что-то ухнуло. Как будто взорвалась толстостенная колба с какой-то жидкостью. Филя пораженно замычал. Кровь закапала с узкого лба бандита. Часть капель брызнула на лицо Милы, часть рикошетила о грудь Шрама и тоже попадала на нее. Пальцы Шрама разжались. Мила жадно глотала кислород. В горле у Фили громко булькнуло, он подавился, вытаращил глаза и безжизненно рухнул на Милу Сергеевну.
* * *
Обойдя по периметру здание, Андрей обнаружил все окна плотно закрытыми. Каждое окно защищала добротная стальная решетка. Массивные дубовые двери парадного и черного хода тоже не поддались незваному гостю. Почесав затылок, Андрей поднял голову.
Карабкаясь на балкон второго этажа, Андрей вспомнил происшествие, случившееся с ним в детстве.
Отец служил тогда на Дальнем Востоке, они жили в маленьком военном городке, Андрей, еще не ходил в школу. Никаким детским садом в городке и не пахло, так что Андрюша круглые сутки был предоставлен заботам матери и самому себе. Исполинский кедр, буквально упиравшийся в небо неподалеку от окон штаба воинской части, не давал Андрею спокойно спать. Кто-то из его тогдашних приятелей предположил, будто кедр настолько высок, что с его верхушки, должно быть, виден Тихий океан. Обуреваемый жаждой приключений, Андрей приступил к восхождению. Первые метры дались поразительно легко, никаких трудностей не возникло. Ветки росли густо, ствол дерева был широк, как магистральный газопровод. Что же касается вида, то чем выше забирался Андрей, тем удивительней картины представлялись его восхищенному взору. Местность под ним как бы разворачивалась в аксонометрии.[32] Двухэтажный штаб остался внизу, обернувшись крышей со свежеуложенными листами шифера. Из-за штаба вынырнули казармы. За казармами всплыли одноэтажные бараки военного городка, в которых ютились офицерские семьи. Обитатели городка между собой прозвали эти длинные приземистые хибары подлодками и, очевидно, определенное сходство имело место. Преодолев еще метров пять-семь, Андрей различил вдали освещенное окно кухни своей квартиры. Ему даже почудилось, что он видит крохотный силуэт мамы, занимающейся готовкой ужина. Андрей упорно продолжал подъем, представляя себя Михаилом Хергиани,[33] воспетым Владимиром Высоцким и названным восхищенной английской королевой «Тигром скал». Высоцкого уважал Бандура-старший, хранил дома пару больших бобин с песнями запрещенного режимом барда. Хотя свое пристрастие, по непонятным тогда Андрюше причинам, старался не афишировать. Стоило отцу включить новую, недавно купленную в окружном военторге черную, вертикальную «Ноту» с потрясающими стрелочными индикаторами, освещавшимися, каждый своей лампочкой, как Андрей сразу пристраивался рядышком. Смысл большинства текстов оставался для него загадкой, но вот песню «Яка-исребителя» он обожал и знал на зубок. На втором месте среди пристрастий Андрюши числилась песня про альпинистов, которую Владимир Высоцкий и посвятил бесстрашному и прославленному альпинисту.