Том не хуже меня навострил уши, когда из гостиной послышался плеск и бульканье. Я с удовольствием поменялась бы с ним шкурой, чтобы иметь возможность без опаски заглянуть туда, насладиться зрелищем, которое представлял сейчас собой Сергей, развалившийся, раскорячив ноги, в кресле, с выпученными глазами и отвисшей челюстью перед экраном телевизора, на котором он, собственной персоной, перешагивает через меня, изображающую, лежа на полу в электрощитовой, труп Тамары Роминой, и идет по неширокому проходу к пульту управления. Идет, между прочим, для того, чтобы сжечь током высокого напряжения меня же. А сожжет бездыханное тело. Сидит сейчас Бонза, пялится на экран, на котором вместо «Поющих в терновнике» происходит такое вот безобразие, и ровным счетом ничего не понимает. А из бутылки, сжатой пальцами опустившейся руки, льется пиво, растекается по полу белопенной лужей.
У калитки я оглянулась на кота, оставшегося посередине выложенной кирпичом дорожки, и он взмахнул мне на прощанье пушистым хвостом. Пока, единомышленник!
Марафон до машины я исполнила в хорошем спринтерском темпе и задохнулась к концу дистанции настолько, что с трудом попала ключом в прорезь замка дверцы. Бросив надоевшую донельзя сумку на заднее сиденье и взгромоздившись на место, позволила себе передохнуть несколько секунд. И именно в этот момент из «бардачка» раздался сигнал мобильного телефона. Кроме Базана, звонить по этому номеру некому. Меня всегда поражала его способность делать все своевременно.
— Артюха, подождешь! — отказала я ему в немедленном ответе, запуская двигатель машины. — Мир еще не перевернулся, и господин Степанов пусть и не в добром здравии, но, по крайней мере, жив пока. Сама позвоню минут через двадцать.
Мобильник стих, будто вызывающего удовлетворило мое обещание.
За то короткое время, что потребовалось для перегона машины к особняку, Бонза мог покинуть дом только опрометью, а это маловероятно, как маловероятно и то, что он ушел, не успев оправиться от потрясения, когда я бежала к машине. Так что какие-то звуки из гостиной особняка приемник выдавать должен был. Но пока не выдавал. Скорее всего каким-то образом оказалась сбита волна в том единственном микрофоне-передатчике, что я вставила в телефон Сергея. Наконец в самом конце диапазона приемник сквозь шумы немодулированного эфира выдал нечто хриплое, но похожее на длинные телефонные гудки.
Голос, услышанный мной вслед за гудками, вполне мог принадлежать молодцу из фирмы Скопцова, которому я для передачи хозяину объявила о своем существовании.