— Мне кажется, что я все-таки смогу пойти вам навстречу, — немедленно сменила противная тетка упрямство на милость.
— Сколько нам будет стоить эта ваша встреча? — поинтересовалась я.
Никита молча достал стодолларовую купюру и протянул ей.
— Этого будет достаточно?
У крыски-Лариски заблестели глаза и задрожали руки. Она выхватила купюру из рук Никиты и сказала, чтобы мы немного ее подождали.
— Без проблем, — ответил Никита.
Ждали мы ее действительно недолго. Уже через пятнадцать минут она завела нас в отдельный кабинет, объявила мужем и женой и пожелала долгой и счастливой жизни.
— Поедем отмечать наше бракосочетание? — спросил меня Никита, когда мы вышли из загса.
По большому счету мне было все равно, и посему на этот вопрос я ничего не ответила. Я была привязана к своему клиенту — куда он навострит свои лыжи, туда и я за ним. Мне вспомнилась фраза одного древнегреческого поэта: «Куда бы тебя ни отправили, я пойду с тобой». Эту фразу можно сделать девизом моей работы. Она как нельзя лучше характеризует специфику работы телохранителя.
— Сейчас мы едем за Егором, забираем его и отправляемся в парк, как и обещали, — предложил Никита. — А то малыш и так жалуется, что я слишком мало уделяю ему внимания.
По дороге к тете Миле у Панкратова затренькал мобильник. Посмотрев на определитель номера, Никита немного удивился:
— Интересно, что вдруг Ермакову от меня понадобилось? Или он прочитал мои мысли и понял, что в ближайшее время я снова потребую снять со своего счета не очень маленькую сумму денег?
— И долго ты собираешься вот так сидеть и гадать, зачем он тебе звонит? Не проще ли просто снять трубку и узнать, чего он хочет? — начала подтрунивать я над своим новоиспеченным мужем.
— Да, Петр, я тебя слушаю, — обратился Никита к звонившему. — Зачем ты хочешь меня видеть? Так срочно? Ладно, сейчас приедем.
Никита отключился и попросил меня изменить курс.
— Нам надо сначала заехать в банк. Ермаков говорит, что возникли кое-какие проблемы, поэтому он срочно хочет меня видеть. Извини, но поход в парк придется немного отложить.
— А что ты передо мной оправдываешься? Ты сыну парк обещал, а не мне.
И правда, мне было достаточно странно слышать оправдания из уст Никиты. Мне всегда казалось, что штамп в паспорте ничего не меняет. Но выходит, я заблуждалась. Мы женаты всего десять минут, а Никита уже извиняется передо мной. Дико как-то, непривычно. Но, может, это нормальное явление?
* * *
До банка мы добрались не так быстро, как нам того хотелось. Пришлось немного постоять в пробке — целых полтора часа. За это время Ермаков звонил Никите раз пять, а может, и больше. Я не считала.