) Кстати, о твоих подельниках. Думаешь, я не знаю, сколько ты с Сережкой Пугачевым вместе терся?
Отец: Не терся, а работал. Я его в курс дела вводил, когда он еще зеленый был, послеперестроечный.
Сын: Не знаю, куда ты там ему вводил и что именно, да только, дорогой папаша, была маза, что ты меня прокинуть решил и в том долге, который мне Пугачев выставил, свой интерес и даже свою долю имеешь!! Значит, такие подлянки мне ставишь? Решил меня разменять? Думаешь, слишком много на мне завязано, чтобы меня дальше терпеть, так сказать, у руля?
Отец (презрительно ): Да у какого ты руля? Ты как был моськой, так и остался. Только временами та моська воображает, что она вровень со слоном.
Далее слышится грохот разбитой посуды, невнятные вопли, всплески десятиэтажного мата и тому подобное звуковое сопровождение; на этом Ашот Гургенович выключил запись.
* * *
Савва Николаевич откинулся на спинку кресла и проговорил:
— Ну вот, собственно, и весь разговор между любящим сыном и взыскательным, но справедливым отцом. Приятная семейная сцена, не правда ли, Женя?
— Правда, — сказала я. — И что же, этой записью вы хотите убедить меня в том, что Маркарян в самом деле хотел устранить своего собственного отца и организовал этот взрыв? Тогда как объяснить то, что он едва сам не погиб, и если бы не я и Вова Крамер, то он разделил бы участь своих, как вы говорите, жертв?
Бессонов приподнял веки, и в его глазах блеснул огонек:
— А вот об этом я и хотел с вами поговорить. Тут, как мне кажется, очень плодотворная и интересная тема нащупывается. Только пусть прежде приведут сюда нашего спасателя, господина Крамера.
И в комнату в самом деле втолкнули растрепанного и бледного Крамера. Из угла его рта струйкой текла кровь. Приглядевшись, я поняла, что следа удара нет, скорее всего, Вова сам прикусил себе губу.
— Отлично, — сказал Бессонов. — Вот что, Крамер. Меня чрезвычайно интересует, при каких обстоятельствах вы приехали сюда накануне юбилея вечером и что делали вместе с пятью вашими моделями. Хотя нет, еще две девицы подъехали сегодня утром, вы ездили за ними в Тарасов. Имеются показания Ашота Гургеновича, который видел вас вчера утром в бункере. И не где-нибудь, а под самым бассейном! Там, у металлической перемычки, которая была взорвана сегодня ночью.
Вова Крамер вздрогнул и заморгал.
— Черт! — пробормотал он. — Я так и думал, что он это вспомнит!
Я резко повернулась к нему:
— Вова, ты что, в самом деле вчера утром, в день юбилея, залезал туда, на верхотуру?
— Да… мне просто было очень интересно, как все это устроено. И я рассказывал потом об этом девчонкам. Я туда и вечером, и утром залезал, два раза. Но я… но я ничего не подкладывал. Откуда у меня взрывчатка, да еще в таком количестве? Я всего лишь простой охранник в модельном агентстве. Сопровождаю девчонок на выездах, обеспечиваю безопасность. Я даже догадываюсь, — торопливо продолжал он, — что вы поставите мне в вину следующим пунктом. То, что я так метко вчера стрелял… да? Так должен же охранник уметь хорошо стрелять? Охранник — это, конечно, не все мои обязанности, но…