Рейсом Тарасов – Москва я вылетела в столицу. Уже через два часа я на поезде добралась из Домодедова до Павелецкого вокзала, а там поймала такси, которое и довезло меня до нынешнего места работы Куницына.
Штаб-квартира Общества телохранителей России занимал целый этаж высотного дома на Звездном бульваре. Последний раз я была тут около трех лет тому назад, но последняя встреча с Михаилом Ивановичем происходила не здесь.
Впрочем, я без труда нашла кабинет, который был мне нужен.
– Добрый день, Михаил Иванович.
– Здравствуй, Женя. Ну так что у тебя такое стряслось?
– Проблемы, Михаил Иванович. Не сказать, чтобы совсем уж серьезные, но неприятные.
– А что ты там говорила о работе генерала Охотникова, своего отца, в Волгограде? Тебе это зачем?
Я присела на краешек стула и произнесла:
– Да тут такое дело… Вы, конечно, слышали об убийстве некоего Вадима Косинова в городке Ровное Волгоградской области?
– Ровное? Косинов? Подожди… – Куницын нахмурил брови. – Это где что-то с грузом ответственности в виде плиты?
– Нет. С «давлением общественного мнения», если приводить точную цитату.
– Я в это дело не посвящен, – быстро сказал он. – Следствие ведет облпрокуратура Волгоградской области, собираются подключить Генеральную.
– А ФСБ?
– Я не в курсе, – отрывисто ответил он.
Давненько мне не приходилось слышать от Михаила Ивановича словосочетаний типа «я не в курсе». Давненько.
– А какое это имеет отношение к исчезновению твоей тети?
– Я пока что сама не разобралась. Честно говоря, к нам в город явился некий Кешолава, который меня и озадачил.
– Кешолава?
– Да, фамилия у него такая… замысловатая. Да еще зовут Теймураз Вахтангович. Так что лицам с дефектами речи к нему лучше и не обращаться совсем. Но это еще не все…
– Ты не перескакивай с пятого на десятое, Женя. Давай по порядку. С чего все началось-то?
– А началось все с визита к нам домой некоего господина Кораблева, автоугонщика-рецидивиста по прозвищу Костюмчик, и его коллеги с политически известной фамилией Хрущев. Он же – Микиша. Костюмчик по совместительству оказался побочным сыном моего отца Максима Прокофьевича Охотникова.
– Что?..
– Да я сама, честное слово, до сих пор как-то не… Словом, ситуация развивалась следующим образом.
И я повела свой рассказ.
Михаил Иванович слушал меня очень внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он погладил свой тяжелый квадратный подбородок, поросший седоватой двухдневной щетиной, и покачал головой. Судя по появившимся глыбистым желвакам на широких, калмыцкого типа, скулах и по морщинам на высоком лбу, Куницын пребывал в озабоченном, тревожном недоумении. Напряженный взгляд его небольших, широко расставленных серых глаз буравил полированную поверхность большого рабочего стола, потом вскинулся на меня и пытливо изучал мое лицо около минуты.