– Вот ничего себе! – изумленно произнес Шульгин, хлопая себя ладонями по коленям. – Это как же понимать? Зашли с улицы, ни здрасте, ни как поживаете – сразу собирайся, пойдешь с нами! А если я не пойду?
– Применим силу, – сурово сказал Крячко. – И так применим, что до Москвы чесаться будете, Шульгин!
Шульгин оценивающе посмотрел на Крячко, на Гурова, подумал и вдруг махнул рукой:
– Ладно, ваша взяла. Против лома, как говорится, нет приема. Хоть я и ни сном ни духом, а силе вынужден подчиниться. Но, учтите, при первой возможности я напишу жалобу прокурору.
– Это ваше право, – согласился Гуров. – А теперь не будем тянуть время. Проводите нас в свою комнату. Нам пора.
– Ну что ж, пойдемте, коли торопитесь, – пожал плечами Шульгин и прибавил с усмешкой: – А то бы в самом деле посидели, чаю выпили. А вы бы мне еще чего-нибудь рассказали…
Гуров пожал плечами.
– Мы не затем сюда из Москвы гнали, чтобы вас сказками развлекать, – сказал он. – Нам вас желательно послушать, Шульгин.
– А из меня рассказчик тоже неважный, – махнул рукой Шульгин. – Ничего интересного в моей жизни нет.
– По-моему, вы скромничаете, – сказал Гуров. – Взять хотя бы тот факт, что вы недавно были свидетелем убийства… Ведь был такой факт?
Шульгин поднял на полковника глаза и некоторое время пристально рассматривал Гурова своим неприятным, злым взглядом.
– Вот вы опять про убийство, – сказал он. – А я о нем ни сном ни духом. Давайте в самом деле лучше чаю попьем на дорожку!
Гуров подозрительно посмотрел на него. Шульгину явно не хотелось покидать дом двоюродного брата, и он изо всех сил старался оттянуть момент расставания. «Надеется улизнуть? – мелькнуло в голове у Гурова. – Ждет брата? Чересчур уж он смиренный, при том что глаза горят, как у дьявола. Нет, не стоит здесь задерживаться. Береженого бог бережет».
– Чаю мы в Москве выпьем, Шульгин! – решительно объявил Гуров. – Все! Переговоры закончены, вставайте!
– Ну, начальники! – покрутил головой Шульгин. – Все-таки беспокойная у вас служба! Ни себе покоя не даете, ни людям… Моя комната внизу. Со двора заходить нужно.
Он встал и неторопливо заправил рубашку в штаны. Потом наклонил голову и пошел к выходу. Крячко поспешно подскочил к двери, чтобы выйти первым, и уже взялся за ручку, но вдруг застыл, точно каменный, и приложил палец к губам.
Шульгин удивленно посмотрел на него, но тоже остановился. В наступившей тишине Гуров явственно услышал, как снаружи дома сиротливо скрипнула лестничная ступенька. Потом еще раз. Шульгин дернул головой и посмотрел на занавешенное окно. Он вдруг резко побледнел.