Снова скрипнула ступенька – на этот раз ближе. По лестнице кто-то поднимался, но поднимался с большой осторожностью. Гуров был уверен, что, когда поднимались они с Крячко, шуму было гораздо больше.
– Вы кого-то еще ждете, начальники? – хриплым от волнения шепотом неожиданно спросил Шульгин.
– Наши все в сборе, – грубовато ответил Крячко. – А вот ты, Шульгин, судя по твоей вытянувшейся морде, кого-то точно поджидаешь.
Шульгин был настолько озабочен, что даже не обиделся на «морду». Он обернулся к Гурову, так как в нем сразу угадал главного, и озабоченно посоветовал:
– А я бы на вашем месте, начальники, пушки свои приготовил! Можете не успеть.
Крячко задумчиво посмотрел на него и сказал:
– А он ведь дело говорит, Лева! Дело керосином пахнет. Их там на слух не меньше трех человек.
– Свет! – резко сказал Гуров.
Крячко поднял руку и щелкнул выключателем. Кухня погрузилась во тьму. Гуров достал из наплечной кобуры пистолет, передернул затвор и прислушался. Но сейчас только тяжелое дыхание Шульгина доносилось до его ушей. Шаги на лестнице стихли.
– Интересный вы человек, Шульгин, – прошептал Гуров. – Ничего не слышали, ничего не ведаете, а шагов на лестнице, как старая бабка, боитесь. Почему так?
Он не надеялся на ответ, но, к его удивлению, Шульгин неожиданно приблизился к нему вплотную и проговорил в самое ухо:
– Я сейчас вам одну небольшую вещь скажу, господин полковник, а вы про нее хорошенько подумайте, если мы отсюда живыми уйдем. Было время, я на границе инструктором по служебному собаководству работал. И служил вместе со мной на заставе один человек – Водянкин Григорий Захарович. Отличный был офицер, только характер имел сволочной. Самомнение очень большое у него было, и к подчиненным он применял неоправданную жестокость. Я потом на гражданку уволился, а его в другую часть перевели. И не видел я его очень долго, до того самого дня…
Шульгин замолчал. Дверь в кухню начала медленно отворяться. За ней была темнота – кто-то выключил в коридоре лампочку. Гуров предостерегающе сжал плечо Шульгина и выдвинулся вперед. В смутных отсветах, попадавших в помещение из занавешенного окна, он едва смог различить прижавшуюся к косяку фигуру. И тут он вспомнил про мальчишку, про Вадима, который остался один в своей комнате и был сейчас совершенно беззащитен.
– На пол! – гаркнул Гуров что есть мочи и для убедительности выстрелил в потолок. – На пол, сволочи! Милиция!
Фигура в дверях шарахнулась. Крячко бросился вперед, стараясь перекрыть ей дорогу. Послышался звучный удар, еще один – кто-то упал. Коридор наполнился топотом ног. Снаружи, на лестнице, кто-то крикнул деловито: «Уходим!»