Приготовившись освещать трудную тему, инженер поудобнее уселся на табурете, откинулся к стенке, оклеенной веселенькими обоями.
— Ольга всегда была трудным ребенком. Нет, она была способной, неплохо училась, музыкальную школу окончила — до сих пор скрипка лежит где-то на антресолях… Но — как бы это выразиться помягче, — у нее всегда были… повышенные запросы, что ли. Она требовала больше, чем мы могли ей дать, — в материальном смысле. Наверно, мы сами во многом виноваты, баловали дочку. Особенно мать и бабушка. Понимаете, она у нас была поздняя — я имею в виду, у Ирины, жена старше меня… Знаете же, как это бывает, когда девочка почти все время проводит у бабушки? «Оленька у нас самая хорошая, самая красивая, самая умная, Оленьке — все самое лучшее…» Я-то дочь почти и не видел: с утра до ночи на заводе. Приду, поцелую спящую — вот и все «воспитание». Меня только ставили перед фактом: Оле нужно то, Оле нужно се… Не могу сказать, чтобы мне нравилось такое потакание ребенку. Но в этом вопросе в собственной семье я всегда был в меньшинстве.
— Вы давно работаете на «Конусе»? — как бы между прочим вставила я.
— Да с первых своих трудовых дней. Впервые пришел еще практикантом с нашего ФЭТИПа — мы тогда внедряли одну коллективную разработку. Так что, когда закончил институт, меня там уже ждали. Считайте, на своем родном заводе и вырос: в следующем году дата будет — тридцать лет. И с женой своей там познакомился.
Что-то уж очень печально сказал он про свой трудовой юбилей. Без рабочей гордости. Или мне показалось?.. Кстати: а факультет-то он окончил тот же самый, где нынче учится наша компания.
— Стало быть, у Ольги наследственная тяга к технике?
— Да нет, этого я не сказал бы. — Папаша Вингер невесело усмехнулся. — Все гораздо проще. Дело в том, что… мне трудно об этом говорить, но к моменту окончания школы у нашей дочери резко проявилась тяга к веселой жизни. И ни к чему больше. Может, тут отчасти время виновато… В обществе пошел раздрай, вседозволенность, а тут еще у нас на заводе проблемы, начались задержки зарплаты, все такое прочее… Порой месяцами — стыдно сказать! — жили на пенсии родителей. Может, у Ольги была такая реакция на все это, не знаю… А, к черту! Надоело оправдывать и ее, и себя, и собственное бессилие… Я закурю, не возражаете?
Вот теперь он был искренним. Пожалуй, впервые с начала нашего разговора. Руки у Льва Вингера дрожали, когда он безрезультатно шарил по карманам в поисках пачки курева. Наконец нашел ее на полке у себя над головой. Потом долго искал спички, но так и не нашел — пришлось воспользоваться моей зажигалкой. Я составила ему компанию. Лишь затянувшись «Космосом», инженер почти успокоился.