— Ладно, — прервал мои жалобы друг. — Сам все сделаю. Готовься — к тебе скоро пожалуют гости.
На этом наш разговор закончился. Я всегда знала, что мой верный боевой товарищ поможет в любой ситуации. Честно говоря, видеть людей в форме сейчас не очень хотелось, но куда деваться, надо исполнить свой долг для раскрытия этого мелкого по сравнению с остальными делами Кирилла преступления.
Значит, убираться не придется. К сожалению, и ванну или душ принять тоже не получится. А так хотелось смыть с себя всю пыль, в которой меня извалял Ильин-младший. «Надо почаще ее вытирать, чтобы не в чем было валяться», — съязвил успокоившийся было внутренний голос. Оставалось мне только пить кофе и ждать пришествия милиционеров.
Я, пошатываясь, пошла на кухню, по пути наступая на осколки своей любимой чашки.
— Вот это погром! — заявила я неизвестно кому, но вслух.
На душе было пусто, ни о чем не хотелось думать. Такое состояние апатии свидетельствовало всегда о том, что я сильно устала от всяческих передряг и мне надо серьезно отдохнуть. Как только Кирилл будет задержан и получит по заслугам, тотчас этим займусь. Хорошо бы уехать куда-нибудь далеко-далеко, от всей суеты нашего провинциального города. И чтобы хотя бы месяц не распутывать никаких преступлений.
Не знаю, сколько времени я просидела на подоконнике в задумчивости, но только мне показалось, что милиция делает невероятные успехи, потому как приехала она почти моментально. Раздался резкий и долгий звонок в дверь. Я снова отругала себя за то, что до сих пор его не поменяла, и пошла открывать.
— Иванова Татьяна Александровна? — без приветствия проговорил молоденький лейтенант, стоявший на пороге.
Я молча кивнула и была отстранена, причем не очень вежливо, от прохода. За лейтенантом проследовал сурового вида человек, тоже в форме. Но он так быстро прошмыгнул мимо меня, что я не успела обратить внимание на звездочки, которые поведали бы мне о его чине. Потом это было уже неинтересно.
Милиционеры молча проследовали в комнату, где происходило мое с Кириллом «ледовое побоище». Вели они себя довольно-таки по-хозяйски, что присуще всем сотрудникам нашей доблестной милиции. Я остановилась в дверном проеме и молча наблюдала за их работой.
Дяденьки долго записывали что-то в блокноты, а потом, словно по команде, почти одновременно обратились ко мне с просьбой рассказать, как все произошло. Разговаривать, а тем более давать какие-то показания мне категорически не хотелось. И пришлось в очередной раз пересиливать себя и делать то, что не по душе. Я с неохотой начала передавать события прошедшего часа. Милиционеры кивали и записывали, записывали и кивали. Наконец они покинули мою разгромленную обитель.