— За последнее время они встречались уже несколько раз. Раньше, по-видимому, им хватало телефонных разговоров, но сейчас они предпочитают личное общение. Вот, например, вчера они виделись в кафе. Я следила за ними.
После моих слов Гольстер облегченно выдохнул. Похоже, ему и без меня было прекрасно известно об этой встрече. Его интересовало совсем другое. То, чего я так и не назвала.
Я решила пойти напролом, ошарашив Гольстера более свежей новостью:
— Но они не просто общались, попивая пивко. Пивка там, кстати, вообще не было. Во-первых, ваш заместитель устроил дебош, хотя вовсе не был пьяным, — размахивал пистолетом, довел персонал до истерики. А потом передал Рыкову кое-какие бумаги. Что в них написано, не знаю, но кое-что я все-таки разглядела. Там стояла печать «Стартела» и, между прочим, ваша, Вячеслав Павлович, подпись.
— Что?
Гольстер спохватился, но поздно. Принятое до того спиртное отрицательно сказалось на его интеллектуальных способностях, и он с головой себя выдал, задав этот простой вопрос таким грозным тоном.
— Ну и что же здесь такого? — быстренько исправился Гольстер, сменив интонацию. — Наверное, это по моей просьбе.
— По вашей просьбе? Вы же только что сказали, что незнакомы с Рыковым лично. Какое же у вас к нему могло быть дело? Вы же конкуренты!
— Как будто у конкурентов нет общих дел! — съехидничал он. — Может быть, мы хотим организовать выставку…
— Может быть? Или это точно?
— Пока еще только планы.
— Да? А о каких тогда деньгах они говорили?
Гольстер еще сильнее напрягся. Похоже, эта тема волновала его намного больше, чем предыдущая.
— Что за деньги? — спросил он нервно.
— Вы меня спрашиваете?
— Да, вас, — крикнул Гольстер. — Если пришли, так выкладывайте все начистоту.
— А вы у него сами спросите, — предложила я. — Вот позвоните сейчас и спросите. Например, о том, что он делал только что в банке. В обществе Веры Сомовой…
— Вера! Вы ее видели?
— Да, она была с Заревичем. Скорее всего, деньги, полученные Сомовым в наследство, уже в кармане Заревича. Он угрожал Вере. Она переведет их на свое имя, и Заревич заставит Сомову отдать, подарить их ему. Насколько мне известно, речь идет о довольно крупной сумме.
— Да уж… — Гольстер вскочил на ноги. — Но этого не может быть! Он говорил, что Веры нет в городе. Она якобы скрывается. А на самом деле…
Я начинала торжествовать. Гольстер понимает наконец, что я не враг, а, наоборот, раскрываю ему глаза. Без меня он даже не знал бы о том, что Вера в городе.
— Негодяй! — продолжал буйствовать Гольстер.
Он зажег свет в комнате. Я наблюдала за тем, как меняется цвет его лица, как трясутся его почему-то внезапно сморщившиеся руки, ищущие трубку сотового, которая в нужную минуту вечно куда-нибудь закатывается.