— Все это, конечно, очень мило, но что было потом? Вы же не все рассказали, Андрей! — сказала я.
— Не все, — согласился Артемов, почесывая пузо. — Я позвонил вечером условленного дня. Это было… двадцать третьего марта. Но мне никто не ответил. Я позвонил на следующий день, утром, днем и опять вечером. Снова — молчок. Ну, я не выдержал и двадцать пятого или двадцать шестого, не помню точно, поехал к ней… А соседи мне сказали, что Дина умерла. Собственно, тут-то я и узнал, что ее зовут Дина, а не Нина.
— Соседи вам дали адрес родителей, и вы поехали туда? — догадалась я.
— Совершенно верно! — улыбнулся Андрей, произнеся эти слова с каким-то нарочито бодрым восклицанием. — Девушка, вы — великолепный частный детектив!
— Спасибо, — коротко поблагодарила я. — И там, уже у родителей, вы поругались с ее братом.
— Нет, ну брат ее… он вообще… какой-то дубовый человек… Я со всеми людьми стараюсь найти общий язык, но с этим невозможно, — развел руками Андрей.
— Ну, дальше мне уже неинтересно, дальше я все знаю. Только зачем вы поехали к родителям?
— А просто так… Узнать, что за семья породила эту… — он замолчал, подбирая слова.
— Дрянь, которая ввергла нашего чувствительного Андрюху в духовный дисбаланс! — ехидно закончил Деревянкин.
— Ну да. Умеют эти писатели высказываться, собаки! — хохотнул Артемов, который, видимо, привык к ехидству своего друга и не обращал внимания на его подколы. — В общем, не было у меня четкой цели… Так просто, раз эпизод неприятный получился, захотел до конца его отработать.
— А кстати, Андрей… Не можете ли вы вспомнить, где вы находились двадцать третьего марта в первой половине дня? — задала я вопрос, который не могла не задать.
— Легко могу ответить, — Артемов снова завалился на диван и, нимало не смущаясь моего присутствия, начал почесывать свое пузо.
В мои правила входит никогда не смущаться. Или по крайней мере делать вид, что смутить меня невозможно. В данной ситуации, например, возмутиться хамскими манерами толстяка означало бы завязнуть в общении с двумя мужчинами еще на какое-то время. Это не входило в мои планы. Да и чего бы я добилась? В лучшем случае извинения. И то вряд ли. А оно мне нужно? Поэтому я не стала акцентировать внимание на провокационных, с моей точки зрения, действиях чувствительного «Андрюхи» и ждала ответа.
— Я был на работе, — наконец выдал Артемов, переваливаясь на бок и поворачиваясь к нам с Деревянкиным задом. — Вся контора может подтвердить.
Последние слова он произнес, уткнувшись ртом в обшивку дивана.
— Вот такой у нас Андрюха, — развел руками Деревянкин.