Тон ее голоса был ровным, совершенно без эмоций. Словом, как и тогда, при нашем разговоре в квартире у Евгения.
Проходя в другую комнату, я мысленно отметила! Наличие у Маши под рукой и компьютера, и принтера. Все сходилось, даже и думать нечего насчет того, Маша или не Маша прислала мне вчерашнюю записку.
Через пять минут Пантелеева появилась в том кабинете, где я ее ожидала, и выжидательно уставилась на меня.
— Маша, я сохраню ваше инкогнито, если вы так желаете, — без вступления начала я. — Вы только скажите мне, где лучше встретиться с Олей и Гансом, чтобы можно было удобнее поговорить с ними. А заодно… Может быть, вы объясните мне, каковы мотивы ваших действий?
Ничуть не изменившись в лице, Маша выдержала паузу, а потом таким же ровным, как и прежде, голосом произнесла:
— Олю с Гансом вы сможете найти сегодня в два часа дня около кафе «Дисторшен» на Проспекте. Что же касается остального, то, извините, я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
— Спасибо, — поблагодарила я и, одарив рыжеволосую неформалку улыбкой, направилась к выходу.
Маша не пошла вслед за мной. Она развернулась на месте и направилась к своему рабочему столу, словно между нами не осталось никаких недоговоренностей и неясностей. Что ж, видимо, таков ее стиль поведения, и мне приходилось с этим считаться. В конце концов что мне нужно было от нее? Узнать, где поймать Олю с Гансом. Так она абсолютно четко и ясно мне это сообщила. А о мотивах ее поступков, характере и прочих индивидуальных чертах я могу поразмышлять на досуге.
Время до двух часов пробежало очень быстро. Я успела встретиться с Лерой Павловой. Сообщая ей о том, что расследование продолжается, в первый раз после начала нашего общения я заметила на ее лице некую досаду. Действительно, я работала уже почти неделю, а ощутимых результатов пока не было. Более того, Лере явно не нравилось, что Виктор Мироненко, которого она столь категорично обвиняла в смерти Дины, оказывался вроде бы как ни при чем. А заказчица, видимо, желала усматривать как правильную именно эту версию, не какую-то другую. Но… назвался груздем — полезай, понимаешь ли, в кузов! Поэтому кошелек Леры Павловой опустел еще на несколько зеленых купюр.
Правда, я постаралась успокоить ее, сказав, что расследование, по моим представлениям, близится к концу. Но не стала уточнять, что это чисто интуитивное мое ощущение, не базирующееся на уликах или хотя бы уверенности в том, что вычислила преступника. А, между прочим, из-за того, что к смерти Дины добавилась еще и смерть Кости Макарского, по сути дела, получалось, что я расследовала преступления одновременно.