Ее уверенность в этом была поколеблена спустя две недели после того, как они закончили обставлять помещения института. А именно когда Глеб Севастьянович внезапно появился у нее в офисе уже после окончания рабочего дня. С пачкой китайского жасминового чая в руках. Оказывается, институт заключил довольно выгодный контракт с Китаем, а этот чай (страшно элитный и редкий) Глеб Севастьянович получил в качестве презента от руководителя китайской делегации. И с тех пор все собирался попробовать его, только «в компании с каким-нибудь достойным и симпатичным мне человеком». Чай Ире понравился, но весь вечер она чувствовала, что ее бросает то в жар, то в холод. Ей не верилось, что единственное, что ему надо, это тот самый пресловутый торопливый «секс на столе», а в том, что она может как-то серьезно заинтересовать этого мужчину, на которого имела виды вся незамужняя и разведенная женская половина многочисленных офисов, ей по-прежнему совершенно не верилось. Похоже, и Глеб Севастьянович тоже весь вечер чувствовал себя не в своей тарелке. Во всяком случае, вскрытая пачка чая, оставленная им «для следующего раза», с той поры так и пылилась в глубине шкафа с разными «чайностями» (как любила говорить мама). И вот сегодня он появился вновь…
Они торопливо прошли через проходную, будто застеснявшись вахтера, который, увидев директора, молодцевато подскочил и чуть ли не отдал честь (а может, так оно и было на самом деле, Ире как-то было не до того, чтобы разбираться в своих ощущениях). И уже на ступеньках, увидев свою машину, занесенную снегом чуть ли не по самую крышу, Ира всплеснула руками.
— Ой, а я и не выеду.
Глеб Севастьянович озадаченно посмотрел на Иру, потом проследил направление ее взгляда и улыбнулся.
— О-о, простите, я и забыл, что у вас машина. Моя-то «Волга» опять сломалась. Думал проводить даму до метро… — Слово «метро» он произнес как-то особенно, с этакой барственной интонацией, так, что оно прозвучало, как произносились когда-то, во времена аристократов, слова «собственный выезд». Ира беспомощно посмотрела на него и… прыснула в варежку.
Глеб Севастьянович удивленно посмотрел на нее. А Ира залихватски махнула рукой:
— Да ладно, завтра откопаю. Из такого-то сугроба точно никто не угонит. И вообще, нельзя упускать такой момент. Ну когда еще такой представительный мужчина захочет меня проводить?
Глеб Севастьянович несколько мгновений непонимающе пялился на нее, а затем расхохотался. И этот смех как-то незаметно смыл с них всякую неловкость.
Они шли по вечерней Москве, под редкими фонарями, а вокруг кружили свой извечный вальс снежинки, густо падающие с черного ночного неба. Глеб Севастьянович сыпал какими-то шутками, рассказывал анекдоты, смешные случаи, а она по большей части просто смеялась, как не смеялась уже давно, с беззаботных (как она теперь понимала) студенческих лет. И ели, будто сказочные витязи, молча смотрели на них с обеих сторон и… тоже, наверное, улыбались. Ире было хорошо. Так хорошо, как не было уже несколько лет. И, казалось, никогда уже не будет…