Лаевский подошел ближе и поймал ее взгляд через отражение.
– А какая она? – спросила Анжелика.
– Кто?! – удивился он.
– Ваша жена! – пояснила Анжелика. – Я иногда слышу от вас про нее, но не могу себе представить, что где-то есть женщина, обычная, судя по всему, домохозяйка, которая ждет вас…
Лаевский помолчал.
– Моя супруга, Лика, уже почти год лежит в больнице. Рак. И я каждый день молю Господа, чтобы он сократил дни ее мучений. Это ужасная дилемма – бояться потерять любимого человека и знать, что жизнь не сулит ему больше ничего, кроме страданий. Дай бог, чтобы вам не пришлось никогда через это пройти.
Маркиза промолчала – сказать в самом деле было нечего.
Возле кинотеатра толпились зрители, репортеры и просто зеваки. Из машин вышло несколько представительных мужчин в смокингах со своими спутницами в вечерних платьях. Лика не узнала никого из них; вероятно, это были новые звезды – толпа приветствовала их криками.
Штессман прибыл в шикарном зеленом «ягуаре» с открытым верхом. Сам немец, импозантный темноволосый мужчина, сидел за рулем, рядом с ним была некрасивая дама с чересчур большим ртом и белесыми волосами. Впрочем, как отметила про себя Анжелика, у нее все же был своеобразный шарм.
– Господин Штессман! – представил Лаевский немца. – И Анна Гофен – звезда фильма!
Штессман задержался на Маркизе взглядом чуть дольше, чем позволяется приличиями, и в глазах его мелькнуло странное выражение. Можно было подумать, что они виделись когда-то. Анжелике стало не по себе – она попыталась вспомнить, не попадался ли ей господин Штессман на жизненном пути. Кажется, нет! Лаевский не выказывал ни малейшего беспокойства, словно все шло как надо. Анна Гофен вообще ничего не заметила, она дружелюбно улыбнулась Анжелике и, наклонив голову, прислушалась к тому, что перевел ей Штессман. Он говорил по-русски с сильным акцентом, но практически не делал ошибок.
– Это Анжелика Григорьевна! – представил ее Лаевский. – Мое доверенное лицо…
– Вы впервые в России?! – Больше ничего ей в голову не приходило.
– Да! – сообщил он. – И жалею, что не побывал здесь раньше!
Штессман взял ее руку в свою и прикоснулся губами.
– Я предлагаю ненадолго забыть о работе, – сказал Лаевский. – Полагаю, у нас еще будет для этого время.
Штессман согласно кивнул. Сработало, господин Лаевский, подумала Лика, ваш немец уже не хочет говорить о делах и, кажется, он положил на меня глаз. Анна Гофен исчезла в начале разговора, так что все внимание Гюнтера доставалось всецело Анжелике. И это внимание смущало ее все больше. Боже мой – Маркизе пришло в голову, что Лаевский может подложить ее под своего партнера! Она слышала, что некоторые деловые вопросы решаются именно таким образом. Нет, ребята не на ту напали, твердо решила она. Однако никаких подтверждений своим опасениям в этот вечер она так и не получила. Разговор вертелся исключительно вокруг кинематографа.