Когда Лида ткнулась лицом в скатерть, Палач забрал и положил в свой карман конверт и тысячу рублей от фонда «Родители против наркотиков», обтер носовым платком водочную бутылку и сказал Сизову:
– Наши стопки оботри и поставь на место. Ее стопку как следует промой водкой.
– А с ней что будем делать? – спросил, кивнув на Лиду, Сизов.
– Да ничего… утром она про нас даже не вспомнит. Если доживет до утра. Но это навряд ли.
– А следы барбамила в организме?
Палач криво усмехнулся:
– Во-первых, следов не останется уже часов через пять. Во-вторых, никто и проверять не будет. Кому это нужно? Померла от отравления алкоголем, и вся любовь.
Через несколько минут, проверив еще раз места, где они могли наследить, сотрудники контрразведки Гранта Матевосяна покинули квартиру. Семьи Мордвиновых больше не было.
* * *
Утром Виктор Федорович позвонил Сыну, попросил аудиенции. Грант, сославшись на занятость, предложил перенести на вечер. Но Палач сказал, что у него есть очень важная информация. Приезжай, буркнул Сын.
Палач приехал в офис «Север-сервис» и доложил, что проведенными оперативно-розыскными мероприятиями он установил местонахождение Таранова и наводчика-наркомана… Готов прямо сегодня выехать в адрес – «закрыть тему».
Палач чувствовал себя победителем, но Сын враз охладил его настрой. Он выслушал доклад и сказал:
– Херня все это, Виктор… подождет. У нас хуже каша заварилась: Савелич убит.
Закрутившийся на розыске Таранова и Лешки, Палач ничего не знал даже об исчезновении Реброва. Он был сейчас откровенно поражен:
– Савелич? Когда? Как? Кто?
Сын закурил, посмотрел на Палача долгим, пристальным взглядом. Он не знал, когда и кем был убит Савелич. Зато знал, что перед смертью начальника охраны зверски пытали. Он вспомнил слова РУБОПовского опера: «За беспредел вчетверо платят».
– Не знаю, – выдохнул слова вместе с дымом Грант. – Но думаю, что война уже началась, Федорыч. Командировка в Новгородскую область подождет, каждый человек на счету… Займись-ка этой темой. Это сейчас самое главное.
Таким образом, Таранов и Лешка получили отсрочку, а «империя» Сына начала подготовку к войне. С какой стороны ждать удара, никто не знал.
Глава одиннадцатая
АФРИКАНСКАЯ НОЧЬ
Питерские события казались очень далекими. Здесь, в глубинке Новгородской области, жизнь текла подругому… Август двухтысячного был теплым, с частыми и обильными ливнями, с грозами. С закатами невозможной красоты и сказочной тишиной утреннего озера в легком тумане. Со стремительным полетом уток и плеском рыбы, с ровным шумом сосен на ветру, с голосом кукушки и парящим в бесконечном просторе неба ястребом… с ящерицей, замершей на нагретом камне… с острым запахом наколотых осиновых дров… с запахом малины и натопленной бани. С криком петуха на рассвете, с мычанием коровы, с полетом толстого шмеля… Ах, август двухтысячного!