Иден провела в душе сорок пять минут – она согрелась, отмылась и высушила волосы. Потом поняла, что дольше тянуть нельзя, и открыла дверь, готовая к объяснению с дочерью.
Мелисса мирно спала, вытянувшись на кровати. Иден перевела дыхание, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы умиления – ее девочка и с таким круглым животиком! Или это все же слезы облегчения – ведь разговор можно еще хоть немного отложить? Она накрыла дочь одеялом и, глядя на потолок, произнесла короткую благодарственную молитву.
Иден закрыла за собой дверь спальни – очень осторожно, чтобы не разбудить Мелиссу, – и едва не врезалась в Джареда. Тот тащил сумку с вещами, и Иден сразу догадалась, что агент Макбрайд покидает ее дом. Это хорошо, сказала себе Иден, но где-то в глубине души все же расстроилась. Никто больше не будет готовить ей такие вкусные завтраки, и не с кем будет поваляться на поле…
– Туго пришлось? – спросила она осторожно.
– Да уж. – Джаред бросил быстрый взгляд вдоль коридора, туда, где под потолком поблескивала всевидящим оком камера, и потянул ее в спальню. Но, приоткрыв дверь, он увидел лежащую Мелиссу, Макбрайд испуганно спросил:
– Пора врача вызывать?
– Нет, пока нам нужен только ее муж, – шепотом ответила Иден. Макбрайд кивнул и, взяв ее за руку, потянул в свою спальню.
Войдя, он закрыл дверь и молча смотрел на Иден, словно не зная, с чего начать.
– У тебя большие неприятности? – спросила она.
– Больше, чем ты думаешь. Прикрытия больше нет, и к вечеру весь город будет знать о том, что происходит. – Макбрайд моргнул и пояснил: – Я имею в виду расследование ФБР.
Он подошел к окну и выглянул на улицу. Иден вздохнула: ей не нужно было смотреть, она и так знала, что там можно увидеть: троих агентов и вертолет.
– Кто-то вспомнил, что во время обыска в квартире Эпплгейта нашли книгу о пропавших сокровищах, и теперь руководство уверено, что все дело в ожерелье и что ты не имеешь никакого отношения к шпионажу. Видимо, парень искал сокровища; возможно, это было его хобби. Может, на той бумажке было много чего написано, но сохранилось лишь твое имя. – Он помедлил. – Так или иначе, меня отзывают.
– Понятно. – Иден села на кровать, почувствовав странную опустошенность. Она так мечтала о том, чтобы ее оставили в покое! Но теперь ей вдруг стало страшно. – А кто были те люди, что вломились в дом?
– Есть предположение, что какой-нибудь дальний родственник миссис Фаррингтон мог таким образом выразить недовольство условиями завещания. Но такая проблема не подпадает под юрисдикцию ФБР.
– Но у миссис Фаррингтон не было родственников!