Они втроём сидели в краковском дворце: король Ян, королева Мария-Казимира и королевич Яков Собеский. Открытые окна выходили в сад. В просторное помещение вместе с потоком ярких солнечных лучей врывался аромат цветущих яблонь.
— Только что получил ещё одно письмо от императора Леопольда с заверением, что он отдаст свою дочь от первого брака за Якова, — сказал король. — Породнившись с императорским домом, наш сын после меня получит полное право на польскую корону… Я — король выборный. Но стану родоначальником наследственной королевской династии Собеских. Польша должна наконец иметь сильную власть! Я отменю право «вето», по которому любой шляхтич-голодранец может своим единственным голосом отклонить самый лучший закон, я буду диктовать сейму свою волю. Если не удастся сделать это мне, сделаешь ты, Яков!
— Слушаюсь, папа! — церемонно поклонился юный Собеский. Слова он выговаривал на французский манер.
— Если мы сообща с Австрией и немецкими княжествами победим султана, эта победа безмерно укрепит моё положение в Польше и среди других стран. Никто уже не посмеет говорить тогда, что я, как двуликий Янус, одновременно смотрю в противоположные стороны и должен благодарить двух господ — короля Людовика за корону, которой увенчан будто бы по его милости, и папу римского как верный сын католической церкви…
— Пан Ян, не вспоминай Людовика, — возразила Мария-Казимира. — Ты ничем ему не обязан. Я не желаю и слышать о нем! Этот скряга пожалел для моего отца маркиза д'Аркена звания пэра Франции, а мне отказал в королевских почестях, когда я навещала свою прежнюю родину.
— Больше не буду, Марысенька, успокойся! — кротко согласился король, пожимая изящную ручку жены.
— Римскому папе нельзя и словечка напротив молвить, — вставил Яков, краснея, ибо получилось так, будто он поучает отца. Но старший Собеский сделал вид, что воспринял слова сына как должное, и это приободрило Якова. — К тому же папа римский прислал деньги, чтобы мы могли нанять казаков…
Собеский оживился. Глаза его заблестели.
— Благодарю, Яков. Ты напомнил мне, что нужно проверить, отправились ли наши комиссары на Украину. — И он позвонил в маленький серебряный колокольчик.
Вошёл Таленти, как всегда, аккуратно подстриженный, надушённый, в прекрасно сшитом костюме. С почтением поклонился. Собеский знал, что Таленти — папский ставленник, обо всем доносит Ватикану, но терпел его. Сёкретарь даже нравился ему своей опрятностью, старательностью и… преданностью. По-видимому, таков был приказ иезуитов — во всем помогать королю.