– Ничего, – глубокомысленно ответил он. – Абсолютно ничего.
– Я, возможно, вновь вернусь к Давине Бентам.
– Почему нет? – Он добродушно пожал плечами.
– Или начну новую книгу.
– Это тоже вариант.
– Поэтому, если ты будешь уезжать в понедельник, я не смогу сесть за книгу. Но если ты будешь уезжать в воскресенье попозже, в шесть или семь вечера, тогда…
Он опять удивился. Идея позднего отъезда явно его не воодушевляла, но я жевала его мочку, как это легко быть маленькой шлюшкой, и он согласился со мной.
– …я смогу встать пораньше и поработать все утро понедельника.
Вновь он бросил на меня удивленный взгляд, и понятно почему: я не относилась к жаворонкам.
– Мне потребуется много времени и энергии. Особенно если я начну новую книгу.
– Хорошо, – подвел он черту. – В пятницу я буду стараться приехать пораньше, а в Лондон буду возвращаться в воскресенье. Ты довольна?
– Спасибо тебе.
– А о какой новой книге ты говоришь?
– Об обнаженной натуре, – без запинки ответила я. – Да… думаю, стоит попробовать…
Он кивнул и начал исследовать обнаженные части моего тела.
– Обнаженная натура. – Его опять потянуло на сладенькое. – Действительно, очень интересная тема.
Я могла думать лишь об одном: Мэттью останется со мной на всю неделю, больше не будет необходимости покидать его теплую постель, мчаться домой и лгать, лгать, лгать. Ложь – вот что ты не выносишь. Почему не выносишь, ты сказать не могла-, то ли по причине, что лгать плохо, то ли из-за боязни, что тебя выведут на чистую воду. И главное, ты боишься, что какая-то твоя часть, вроде той, что заводила разговоры о каменных горках, хочет, чтобы тебя вывели на чистую воду. В одном сомнений у меня не было. Я хотела, чтобы никто и ничто не испортил мне этот месяц, а потому, конечно же, надеялась, что Френсис не узнает правду. Вот и старалась вести себя с ним совсем как в недалеком прошлом, естественно. Чтобы в его отсутствие иметь возможность стать совсем другой.
Своему любовнику ты объясняешь, что никаких проблем не предвидится.
– Нам предстоит провести вместе многие недели, – говоришь ему ты. – Так что давай не будем портить их себе правдой… – И тебе едва удается не добавить: «Зачем зариться на луну, если у нас есть звезды…» – на случай, что он посчитает тебя достаточно старой, чтобы впервые услышать эти строки в кинотеатре, и решит, что ему, такому молодому, негоже куда-то с тобой ехать.
Вот и начинаются тридцать самых странных дней в моей жизни. На целый месяц ты раздваиваешься, из одной женщины становишься двумя. А в конце задаешься вопросом, смогут ли они вновь слиться в одну, и тебе не будет нужды опасаться за свое психическое здоровье.