Руками, которых у меня теперь нет.
Как просто.
Как беспощадно.
Как… полезно. Для принятия решений.
— Что, трудно подписывать приговоры?
Он стоит и смотрит на меня сверху вниз, но смотрит не с усмешкой или превосходством, хотя вполне мог бы сейчас заливисто хохотать над моей слабостью. Зеленые глаза наполнены ожиданием.
Чего же ты ждешь, демон? Последнего приказа и возможности пожрать мою душу и тело? Ведь вы всегда так поступаете, дети Полей Отчаяния, не правда ли? Сразу после исполнения воли вызвавшего вас, потому что только смерть мага возвращает вам свободу. Ты ведь хочешь снова стать свободным? Я не буду препятствовать. Но поскольку приказывать оказалось нечего, то…
Все надо делать самому. Только самому. Не взваливая на плечи других тяжесть ответственности. Чувствуя всем телом боль или радость от собственных свершений. Самому. Костыли помогают удержаться на ногах, это верно, но опираясь ими о землю, не чувствуешь, тепла она или холодна, мягка или тверда, как камень.
Прости, что потревожил твой покой, демон. Сейчас я все верну назад и подведу итог своей глупой жизни. Сейчас…
Ноги затекли и не желали распрямляться сразу, обиженно ноя напряженными связками. Куда я засунул «вдовушку»? Она недоделана, рукоять лишь вчерне собрана из деревянных плашек, но разве мне нужны красота и удобство? Острое лезвие важнее всего, а оно имеется.
Вот где ты прячешься, красотка! Нашел. Теперь бы поудобнее взяться… Сжимать пальцы «на глаз» — какой еще идиот на свете может заниматься такими странными вещами? Только Маллет. Интересно, побелевшие костяшки означают, что захват крепкий? Или плоть начинает отмирать, выжженная изнутри?
— О, какая занятная вещица! — замечают из-за моего правого плеча.
— Это не вещица. Это оружие.
— Повелитель собрался на войну?
Все-таки, слегка ехидничает, но беззлобно, как старый приятель.
— Войны не будет. Всего один бой, не больше.
— И враг уже назначен?
Вместо ответа подношу «вдову» к горлу. Теперь бы только сообразить, как действовать… Нажать и провести слева направо? Да, именно так, но чужие пальцы смыкаются на правом запястье и, не принимая никаких возражений, отводят лезвие в сторону, выворачивая руку, а потом медленно и осторожно разжимают мой захват. По пальчику.
И я слышу виноватое:
— Боюсь навлечь на свою голову тысячу лишних проклятий, но иначе поступить не могу.
Поворачиваюсь.
Демон вертит кинжал в руке, причем делает это с ловкостью не меньшей, чем моя знакомая Тень, а на лице, непримечательном и до странности обычном, явственно читается неудовольствие.
— Зачем ты…