– Только не говори, что тебе не понравилось, – хрипло попросил маркиз.
Шарлотта судорожно сглотнула и облизнула губы.
– Мне очень понравилось, Джулиан, – произнесла она чуть слышно.
– Теперь ты получила свое «доказательство»? – полюбопытствовал он.
– Не совсем, – ответила она, отстранившись от него на несколько дюймов.
– Что ты имеешь в виду, Шарлотта? – Маркиз нахмурился.
– Хочу тебя спросить, Джулиан.
– Слушаю?
Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами.
– Когда ты целовал Саманту, чувствовал то же самое, что сейчас?
Стараясь угодить Шарлотте, Джулиан не заметил собственной реакции на поцелуй. Скорее всего ее просто не было.
Поцелуй с Сэм был особенным. Джулиан забыл обо всем на свете. Охваченный страстью, он совершенно не владел собой. С Шарлоттой все было по-другому. Он полностью контролировал свои эмоции.
Джулиан молча смотрел на женщину, словно лишился дара речи. Тщетно подыскивал он подходящие слова, которые могли бы успокоить ее. В мозгу билась единственная мысль…
Возможно, потеря контроля над собой и является неотъемлемой частью состояния влюбленности. Может быть, без потери самообладания ему не получить того, что получил его брат Джек с сестрой Сэм, Амандой. Значит, не исключено, что он влюблен в Сэм…
Эти мысли стали для него открытием. Отогнав их прочь, Джулиан заставил себя сосредоточиться на лице Шарлотты. Оно было серьезным, безропотным и печальным. Вероятно, женщина догадалась, что ответит ей Джулиан.
– Ты любишь ее, правда? – прошептала она.
– Проклятие! – только и мог произнести маркиз.
Джулиан вернулся в Монтгомери-хаус в расстроенных чувствах. Опровергать очевидное дальше не имело смысла. Он любил Сэм. Вероятно, он влюбился в нее с первого взгляда, как только увидел на острове Торни, одетую как мальчишка-оборвыш. Все это время он обманывал себя, гордость не позволяла признаться, что он по уши влюблен в этого сорванца!
Если это любовь, думал он раздосадованно, поднимаясь по парадной лестнице, то нужна ли она вообще? В его представлении любовь была символом спокойствия, умиротворения, блаженства. Вероятно, по этой причине потерянность и недовольство, которые он ощущал в последнее время, никак не вписывались в его понятие любви. Ему и в голову не приходило, что раздраженность, взвинченность, растерянность, потеря самообладания означали, что его поразила стрела Купидона! И причиной столь неприятных ощущений было стремление подавить в себе это чувство.
Но сейчас не время заниматься самоанализом. Ему предстоит сообщить Сэм, кто ее мать. Неизвестно, как она воспримет это известие.