– Кроме того, – сказал он, – почетного гостя еще нет, и я боюсь, что до его приезда у детей не будет никакого аппетита.
– Только у детей? – лукаво спросила Бесс.
Алекс бросил на нее смущенный взгляд.
– Что ж, признаюсь, я тоже немного озабочен. Сейчас не лучшее время для путешествий. Надеюсь, что он не застрял в каком-нибудь сугробе.
– Заку тридцать два года, дорогой, – сказала Бесс, – и он вполне разумный человек.
Думаю, что если он решит, что дорога опасна, то остановится в гостинице. И тебе с детьми придется набраться терпения и подождать до завтрашнего утра.
– Такие аргументы могут удовлетворить взрослого человека, но дети будут расстроены, – возразил Алекс.
– Знаю, но что делать, – согласилась Бесс. – Надо будет занять их какими-нибудь играми. Джейсон любит играть в «Путь в Иерусалим».
– Это потому, что Джейсон всегда выигрывает, – заметил Алекс с ноткой отцовской гордости в голосе. – Мальчик совсем не дурак.
– Точная копия своего отца, – улыбнулась Бесс.
Грудь Алекса гордо выпятилась, но затем он заметил ехидное выражение лица Бесс.
– Ты надо мной издеваешься, – с упреком сказал он.
– Нисколько, любимый, – серьезно ответила она, перебирая пальцами пряди своих волос. Но, заметив в его темных глазах знакомый ей озорной огонек, вовремя спохватилась. Такой взгляд обычно предвещал какую-нибудь выходку с его стороны, вроде сражения на подушках или страстной любовной игры. Она понимала, что сейчас у них не было на это времени, но если бы не это…
– Мама? Папа? Вы здесь? Можно нам войти?
Бесс кинула на мужа лукавый взгляд.
– Само Провидение спасает нас. Благодаря детям гусь у нас сегодня будет сочный.
– Но я оставлю гусыню напоследок, – предупредил он.
Бесс рассмеялась и крикнула:
– Входите, дети!
Возглавляемые Тори, один за другим вошли трое детей.
Тори была небольшого роста, но, обладая острым умом и самоуверенной манерой поведения, выглядела гораздо старше своих лет. В дополнение к этим свойственным взрослому человеку чертам характера она отличалась веселым нравом, поэтому ее общество всегда доставляло удовольствие окружающим. Обожая приключения, Тори вовлекала Джейсона и Сесили в различные опасные игры, но она же научила их просить прощения с такой ангельской искренностью, что они редко подвергались суровым наказаниям.
В довершение ко всему, Тори была красива – своеобразной, несколько экзотической красотой. Бесс замечала в лице девочки изящные черты Тэсси, но золотистые глаза и мелькающее в них время от времени гордое выражение, несомненно, достались ей от Зака.
Джейсон, которому исполнилось восемь, был, как и сказала Бесс, точной копией своего отца, которого он просто обожал. Мальчик был уже выше Тори, очень строен, почти худ, но крепок, как боевой таран, – сравнение, которое Бесс находила весьма подходящим: он, вечно бегая, натыкался на что-нибудь. Джейсон был впечатлительным ребенком и чувствовал себя обязанным защищать сестер, что ярко продемонстрировал, посадив синяк под глазом сыну викария, который имел неосторожность обозвать Сесили толстухой.