Дейдре почувствовала одновременно и разочарование, и любопытство.
– Так мы едем?
Хантер с минуту колебался, а затем сказал:
– Ты хотела задать им вопросы. Поэтому стоит ли откладывать этот визит? Но может, ты слишком устала? Тогда я отошлю кучера и попрошу его передать леди Кэролайн, что мы приедем к ним как-нибудь в следующий раз.
– Я не устала. Дело в другом… Мне просто хотелось провести этот вечер вдвоем с тобой.
– Я тоже на это надеялся. – Хантер с грустью посмотрел на Дейдре.
– Но мы здесь по делу, а потому не можем упускать предоставившуюся возможность. Ведь так?
– Тебе решать. Но если захочешь принять предложение, помни: ты должна быть осторожной. Старайся не задавать прямых вопросов и не выдавать своих настоящих намерений. На Багамах кругом таится опасность.
– Но ведь эти люди – друзья.
– Ни в чем и никогда нельзя быть до конца уверенным. К тому же и у стен есть уши.
Дейдре с готовностью кивнула:
– Что ж, решено, мы едем. Полагаюсь во всем на тебя.
– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, но сегодня и у тебя ответственная роль. Леди Кэролайн любит быть в курсе всех последних светских новостей и тенденций, и мы не должны ее ни разочаровать, ни рассердить. – Она любит устраивать всякие приемы?
– Да. Но подожди, не торопи события, ты сама все скоро увидишь и поймешь.
– Хорошо, но, боюсь, мне это не понравится.
– Ради расследования тебе придется все вытерпеть.
– Похоже, у меня нет выбора. Мне только нужно принять ванну и переодеться.
– Они подождут. Леди Кэролайн это не составит труда. – Хантер положил конверт с письмом в нагрудный карман. – Что же касается погоды, то дождь скорее всего начнется только завтра.
– Я даже и не волнуюсь из-за этого дождичка.
– Дождичек – это одно, а ураган – совсем другое. – Хантер улыбнулся. – А теперь поднимайся в номер, а я пойду поговорю с кучером.
Дейдре кивнула и направилась к лестнице.
Когда Дейдре и Хантер ехали по Стрэнду, направляясь на плантацию Нью-Грейвз, по небу уже плыла полная луна.
Мысли Хантера вращались вокруг леди Кэролайн и Дейдре. Обед в Пальметто, разумеется, не является актом вежливости. Дейдре и не подозревала об этом, а он заманивал ее в ловушку. Но может ли он оборвать ту нить, которая затягивала ее в силок? Должен ли он это делать? Ведь работа была для него всем, его смыслом жизни. Никакие сантименты и романтические чувства не туманили его разум и не мешали ему делать то, что он и делал. Только благодаря своей жесткости, если не сказать жестокости, неспособности предаваться мукам совести он и получил свою работу.