* * *
Когда машина затормозила у дома, Эмма, Джесси и Исайя выбежали на крыльцо. Мэриан улыбнулась.
– Спасибо, Исайя. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Он потряс головой.
– Не стоит благодарности. Идите примите душ, а я пока побуду с детьми.
Мэриан заколебалась, не в силах покинуть детей, но Джон подтолкнул ее к лестнице.
– А стоит ли? – запротестовала она. – Я не нуждаюсь в душе так уж сильно.
– Зато я… – Он внезапно остановился и повернул Мэриан лицом к себе. – Зато я нуждаюсь в тебе очень сильно.
Вспышка острого любовного чувства пронзила ее. Ничего не изменилось за последние три дня, и в то же время изменилось все. Возможно, ей нужна была подобная встряска, чтобы понять, что важно и что второстепенно. Любовь к Джону – самое главное, все остальное не имело значения.
– Нам нужно поговорить, – сказал Мак-Рей. Не разговоры были сейчас у нее на уме и, как Мэриан подозревала, у него тоже. Но слова иногда могут исцелить там, где прикосновения не помогут. Она кивнула, и они зашли в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
– Я был глуп, я свалял дурака на прошлой неделе, – начал Джон серьезно. – То, что я тебе предлагал, не было бы жизнью для нас обоих. Я… Это был большой соблазн для меня. – Он грустно улыбнулся. – Я ведь спортсмен по натуре, ты знаешь. А перспектива Олимпиады, Суперкубка, решающих международных матчей… Я почувствовал себя ребенком в рождественское утро…
– Ты не должен оправдываться…
Мак-Рей покачал головой.
– Нет, дай мне закончить. Дело в том, что я и в самом деле не хотел скитаться по гостиничным номерам, в то время как Исайя занимается нашим общим бизнесом. И я не хотел бы, приехав лет через пять или семь домой, увидеть, что моей дочери уже нужен бюстгальтер и что она не интересуется больше своим отцом. Ты оказалась права, а я нет.
Мэриан не могла больше молчать.
– Нет! – воскликнула она. – Послушай меня. Это я была не права. Я в тот момент… испугалась. Боялась, что потеряю тебя, если ты будешь разъезжать слишком много. Я чувствую себя такой… такой обыкновенной. А ты…
– Обыкновенной? – Он рассмеялся. – Боже мой, Мэриан, неужели ты не знаешь, как ты прелестна? Я влюбился в тебя в ту же минуту, как только увидел.
Поколебавшись, она сказала:
– Это еще не любовь.
– Нет, именно любовь, – настаивал Джон, взгляд его был нежным и теплым. – Ты сильная и хрупкая одновременно. Я помню, как ты покраснела. Но лучше всего я помню, как заботлива ты была с моей Эммой и как дружелюбно улыбалась ей. Я никогда в жизни не видел такой приятной улыбки. – Его голос сделался хриплым. – Я хотел всего этого и для себя.