Эти моменты единения, когда, забыв обо всем на свете, они бросались утолять свою страсть, были для нее самыми восхитительными в жизни. Риск, что их застанут врасплох, не присущее ей безрассудство, отчаянное желание слиться с ним. Это поистине было незабываемым.
Восхитительным и неповторимым.
Но потом Генрих все испортил.
Дженова ощутила, как горячие слезы наполнили глаза и потекли по щекам. Почему он в нее не влюбился? Почему не захотел жениться по любви? Она понимала, что брак – это выгодная сделка, совершаемая ради земельных владений, денег, родовых линий, но всегда надеялась… всегда мечтала… Дженова прогнала прочь девичьи фантазии. Пусть Генри не мог полюбить ее, но он казался таким счастливым последние недели, таким умиротворенным. Ему как будто нравилось решать сложные задачи, которые она перед ним ставила, хотя он ни на минуту не забывал, что она хозяйка Ганлингорна, и во всем с ней советовался. Короче говоря, он проявил себя идеальным хозяином. Помощником, товарищем и любовником. Чего еще желать от мужчины?
Они идеально подходили друг другу. Но Дженова всерьез опасалась, что ее любовь представляет для него угрозу, хотя никогда не говорила ему о своей любви.
О да, она его любила.
С каждым днем все сильнее и сильнее. Глаза Дженовы наполнились слезами. Она слабая глупая женщина. Поклявшись, что никого больше не полюбит после Мортреда, Дженова все же полюбила. Полюбила Генри.
Дженова легла на кровать, на мягкий мех одеял. Матрас из конского волоса тихо зашуршал в ответ. Она плакала до тех пор, пока в груди не заболело и не опухло лицо. Плакала, пока не иссякли слезы. В дверь постучали.
– Миледи? Вы не захворали? – Это был голос Агеты.
Судорожно вздохнув, Дженова села и пригласила девушку войти. Агета была ее подругой, а в этот трудный час Дженова нуждалась в поддержке друзей.
– Миледи? Что случилось? Вы… вы плакали! – Агета во все глаза смотрела на госпожу.
Дженова вздохнула:
– Плакала. Пожалуйста, причеши меня и заплети волосы в косы. У меня очень болит голова.
Агета мешкала, как если бы хотела спросить еще кое о чем, но Дженова закрыла глаза. От слез она чувствовала себя слабой и опустошенной. Но, по крайней мере, теперь могла оценить ситуацию более трезво. Агета принялась причесывать ее длинные каштановые пряди. С удовольствием отдавшись заботливым рукам фрейлины, Дженова погрузилась в размышления.
Она не может выйти замуж за Генри. Это стало бы катастрофой, думала Дженова с унынием. Она страдала бы еще сильнее, если бы, связанная с Генрихом узами брака, жила с ним порознь. Нет, ее будущее предопределено. Она останется одна и будет стремиться разумно и рачительно управлять Ганлингорном, пока Раф не вырастет, чтобы прийти ей на смену. Но и тогда она будет проводить свои дни с пользой, помогая Рафу и заботясь о своих людях. А когда появятся внуки, она станет ими гордиться и постарается уберечь от ловушек, которые не обошла сама.