Отбросив в сторону вышивку, обрадованная Агета понеслась, спотыкаясь, вниз по лестнице. Дженове уже не раз приходило в голову, что Алфрик и Агета составили бы прекрасную пару. Агета ласковая, прелестная, а главное, преданная. Жаль, что скромное приданое девушки не прельстит алчного лорда Болдессара.
Когда Дженова спустилась в большой зал, Алфрик и Рона стояли у камина, сблизив головы, словно заговорщики. Задержавшись в дверях, Дженова подумала, что не ошиблась в своем подозрении. Рона была умна и хитра и никогда не внушала Дженове доверия. Алфрик отличался излишней мягкотелостью и легко поддавался влиянию. Обвенчавшись с ней и живя на территории Дженовы, он не посмел бы ее ослушаться. Но без нее он был бы подобен листу, несомому ветром.
Она правильно поступила, отделавшись от обоих.
– Моя дражайшая г-госпожа!
Алфрик двинулся навстречу Дженове, поднес ее руку к губам и страстно поцеловал. Дженова с трудом сдержалась, чтобы не высвободить руку. Несмотря на пылкость приветствия, выражение его карих глаз оставалось настороженным и тревожным. В этом не было ничего удивительного. Молодой человек панически боялся отца.
Дженова вдруг улыбнулась Алфрику и ласково сказала:
– Искренне рада видеть вас. Забудем о неприятностях, имевших место во время вашего прошлого визита, и останемся друзьями. Однако должна сразу предупредить: если вы приехали в надежде уговорить меня изменить решение относительно вашего желания обвенчаться со мной, то зря теряете время.
Губы Алфрика задрожали, и глаза наполнились слезами.
– Но, миледи…
– Мой брат действительно намерен уговорить вас изменить решение, миледи, – вмешалась Рона.
Дженова повернулась к ней:
– Тогда прошу меня простить, но…
– Вы же не хотите, чтобы Алфрик лгал и утверждал обратное? – продолжала Рона. – Уверена, леди Дженова, вы ненавидите ложь, так же, впрочем, как и я. Алфрик будет ждать и делать все, как вы скажете. Он молод и может подождать, пока вы не отнесетесь к его чувствам более благосклонно.
«Умные слова», – подумала Дженова, переводя взгляд с одного на другого. Сестра и брат Болдессары были внешне очень похожи, оба светловолосые и кареглазые. Красивая пара. С отцом они не имели ни малейшего сходства. К чести Болдессара следует заметить, что сына и дочь он воспитал в лучших традициях нормандской аристократии.
– Миледи?
В глазах Роны светился скрытый ум и решимость, в то время как у Алфрика глаза были словно у ребенка и, казалось, молили ее хоть о каком-то знаке внимания, хоть о малой искре надежды. Страшно подумать, как обойдется с ними отец, узнав, что Дженова выпроводила их без малейшего проявления радушия. С другой стороны, жестокость порой бывает лучше доброты. По крайней мере, она не вселяет ложной надежды. Пусть лучше Алфрик сейчас не обольщается, чтобы потом не пришлось страдать.