Но теперь не время было думать об этом.
Алина взяла вишенку и отошла от Рауля подальше.
— Что, если король захочет ужесточить закон о супружеской измене?
Рауль наколол вишню на острие ножа.
— Такое возможно? — обратился он к Галерану и отправил ягоду в рот, не сводя глаз с Алины.
Ее щеки заалели ярче вишни, и она тоже положила ягоду в рот.
— Надеюсь, что нет, — отвечал Галеран, борясь с желанием столкнуть их лбами. — Но никто и никогда не говорил, что Генриху Боклерку жалость мешает вершить правосудие.
— Ха! — Алина сплюнула в ладонь вишневую косточку и посмотрела на Галерана. — Ты недоговариваешь. В Руане он собственными руками столкнул человека с крепостной стены лишь за то, что тот посмел спорить с ним!
— Наглядный урок тем, кто решит противоречить воле принца.
Густые брови Алины сошлись на переносице в одну строгую линию.
— Неужели тебе смешно?
— Нет, конечно. Нам остается только верить в добрые намерения Генриха и в его желание иметь на своей стороне моего отца. Рауль, что еще интересного удалось узнать?
Рауль вложил нож в ножны.
— Ничего особенного. Я расспрашивал о Раймонде Лоуике, но о таком здесь никто не слыхал. А вот об архиепископе Дургамском я кое-что узнал. Он вчера прибыл в Лондон.
— Фламбар уже здесь? — переспросил Галеран, чувствуя, как по спине бежит неприятный холодок. — Я не рассчитывал, что он будет так скор. Уверен, он по-прежнему наш враг. Даже если забыть о его аппетитах на севере, он никогда не простит нам того, что ему не удалось убить меня и отнять ребенка у Джеанны.
— При нынешних обстоятельствах он может оказаться бессилен и не сможет помешать нам. Мне сразу стало ясно, какего все ненавидят.
— Да-да, это так. Но до сих пор людская ненависть ему ничуть не мешала. Он, как по волшебству, выскальзывает невредимым из любых переделок.
— Ты выбираешь себе интересных врагов, — скривился Рауль. — Никто из тех, с кем я говорил, не уверен, что дни Фламбара сочтены. Видимо, его обаяние заключается в редком умении добывать деньги. Какой король устоит против этого?
— Генрих не рискнет брать под свое покровительство столь ненавидимого всеми человека, — возразил Галеран, понимая, что пытается успокоить себя и скрыть страх. Ранульф Фламбар очень умен, а Рауль верно заметил, что короли питают пристрастие к тем, кто способен снабжать их деньгами.
Рауль пожал плечами.
— Полагаю, завтра тебе надо быть при дворе и добиться аудиенции. Тогда мы будем лучше осведомлены.
При этих словах в комнату вошла Джеанна с ребенком на руках. Ее бледное, изможденное лицо стало совсем серым от страха.