Она была бы рада провалиться сквозь землю. Но так как на это рассчитывать всерьез не приходилось, ей оставалось только одно – рассказать Виру правду, и немедленно. Это было самое меньшее, что она была обязана сделать. Однако как же трудно было выговорить слова, после которых он не сможет относиться к ней иначе, как с презрением!
– Со слов других мне известно, что ваша покойная матушка была очень красива, – пробормотала Констанс, машинально теребя колье на своей шее. – Моя тетя Софи не раз, бывало, говаривала, что маркиза де Вир была прекрасна обликом и великодушна сердцем. Как жаль, что я ее никогда не знала.
– Осмелюсь предположить, что вы бы очень понравились моей матери, – сказал Вир, наблюдая за тем, как на прелестном лице искусительницы эмоции сменяют друг друга. Ее тревога и огорчение были непритворными, и не было оснований сомневаться в искренности прочих ее чувств. Она даже обронила между прочим имя своей тетки со стороны матери. Впрочем, он именно на такую реакцию и рассчитывал, когда, уезжая в Лондон, отдал миссис Тернбау распоряжение выложить это платье и все остальное в день его предполагаемого возвращения. – В этом платье вы даже чем-то напоминаете мне ее. Матушка была, пожалуй, не такой, высокой, как вы, и волосы у нее были темные. Но манерой держаться вы очень напоминаете ее. Более того, матушку отличала обескураживающая независимость характера, что подвергало немалым испытаниям нрав моего отца, маркиза. Полагаю, в этом отношении вы нашли бы в матушке родственную душу.
– В самом деле, милорд? – отозвалась Констанс с улыбкой, но глаза ее не улыбались. – Думаю, я нашла бы вашу матушку достойной восхищения во всех отношениях. А вот что она отнеслась бы с одобрением ко мне и похвалила бы вас за проявленную ко мне доброту, это более чем сомнительно. Само мое присутствие в этом доме подвергает вас ужасной опасности. Вы должны отослать меня прочь, милорд, прямо сейчас, пока еще не поздно.
– Несомненно, – с готовностью согласился маркиз. – И если я последую вашему совету и выставлю вас за порог, – сказал он, смакуя бренди, – куда, интересно знать, вы направитесь?
Это был самый мучительный вопрос, который Констанс задавала себе день и ночь с тех пор, как бежала из Лэнд-форд-Парка. Прошла почти неделя, а она все еще не нашла на него ответа.
Она отвернулась от Вира, чтобы он не заметил неуверенного выражения в ее глазах, и пожала плечами.
– Вряд ли вас должно заботить, куда я отправлюсь, – сказала она, водя пальцем по дубовой доске стола. – Возможно, мне следует всерьез подумать о карьере разбойницы с большой дороги. Мне всегда хотелось вести жизнь, полную приключений, к тому же можно надеяться, что не всякий джентльмен окажется столь же проворным, как вы.