Роберт взглянул на спавшую Оливию. Черт бы побрал ее упрямство и скрытность!
Тут дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Кокран.
— Сэр, этот человек становится все более настойчивым. Уже не знаю, что ему говорить.
— Увози ее сейчас же, — сказал Пимм, заталкивая дневник Оливии обратно в саквояж. — С вечерним приливом в Лиссабон отплывает корабль. Я могу договориться, чтобы вас взяли на борт. Капитан — мой должник. — Пимм написал на листке бумаги несколько строк и вручил записку Акилесу. Затем повернулся к своему слуге: — Кокран, проводи наших гостей на улицу через черный ход.
Акилес взвалил Оливию на плечо, а Роберт, подхватив саквояж девушки, поспешно собрал все принесенные из аптеки травы. Они вышли из дома, и смышленый слуга Пимма проявил незаурядную расторопность — тут же нашел для них экипаж.
Когда они подъезжали к причалам, Роберт уже нисколько не сомневался в том, что Пимм поступил весьма разумно. Во всяком случае, на Пиренеях они будут в безопасности — там им не придется скрываться от полиции. И там у него появится возможность выяснить, что Оливии известно о Хоббе. А также — что еще важнее — об Орландо.
У причалов майора ждал сюрприз. Стоя на сходнях, он не сводил глаз с небольшого быстроходного судна, на борту которого красовалась надпись» Сибарис «.
Как же он сразу не догадался? Шутка вполне в духе Пимма. Ведь он отправил их на корабль его родного брата Колина.
Майор уже хотел ретироваться, но тут раздался знакомый голос:
— Роберт, это вы?
Он поднял голову и увидел стоявшего на палубе шкипера судна.
— Ливетт?
— Он самый, сэр. Рад вас видеть. Наверное, пришли повидаться с братом? Вам давно уже пора помириться.
— Я здесь совсем не для этого, — ответил Роберт. — Мне и моим спутникам надо покинуть Лондон.
Заметив Акилеса — тот нес на плече Оливию, завернутую в одеяло, — Ливетт пробурчал:
— Думаю, капитан на это не согласится. Он даже ее светлости в этот раз не позволил плыть с нами. Так что я очень сомневаюсь, что ему понравится один из ваших спутников.
Роберт и сам прекрасно знал, что его брат не захочет брать на борт Оливию. Но ведь можно было и не сообщать ему об этой пассажирке… По крайней мере до тех пор, пока они не выйдут в море.
— Видишь ли, Ливетт, меня прислал сюда один наш общий знакомый. Он сказал мне, что вы отплываете в Лиссабон.
Шкипер нахмурился, и на лбу у него образовались глубокие, словно морские волны, морщины.
— Общий знакомый? Вы имеете в виду этого мерзавца Пимма?
— Совершенно верно.
Шкипер разразился замысловатыми ругательствами, что, впрочем, было вполне естественно для человека, считавшего море своим домом. Наконец, закончив перечислять достоинства мистера Пимма, Ливетт сплюнул за борт и сказал: