– Как ты здесь очутилась? – довольно резко спросил он.
«Ну же, Террил. Давай, смелее», – подбодрила она сама себя. И сделала шаг ему навстречу.
– Я заметила огни из окна своей спальни и поняла, что это ты. Мне надо тебе кое-что сказать.
Но Джубал даже не собирался выслушивать ее до конца.
– Пожалуй, не стоит. Мне надо ехать, а тебе лучше вернуться домой, Террил.
Еще шажок к нему поближе – она уже могла различить его щеки, на которых играл неясный отсвет, и верхнюю пуговицу на его распахнутой куртке.
– Я просто хочу быть уверена, что все обстоит именно так, как я это поняла, – решительно продолжила она. – Ты недавно вышел из тюрьмы. Ты живешь в захудалом местечке где-то там в горах. У тебя был никудышный папаша, и три братца – тоже тот еще подарочек. А сам ты не имеешь ни малейшего представления, что такое фирма «Гуччи».
Джубал дернулся, словно от удара плетью, судорожно вздохнул, дивясь наглости этой девчонки, и сдавленно прошептал:
– Заткнись!
– Как бы не так! Ты ведь это ожидал от меня услышать. Ты очень постарался, чтобы я узнала о тебе как можно больше, всю правду. И теперь я многое о тебе знаю, Джубал.
– Скажи лучше что-нибудь новенькое. А если нечего, прочь с дороги. Мне делом надо заниматься.
Резко развернувшись, он шагнул в сторону, тут же растворившись во мраке.
Террил нагнала его уже у самой дверцы, когда он поднимался в кабину, и вцепилась ему в куртку.
– Джубал!
– Да чтоб ты провалилась! – яростно прошипел он сквозь стиснутые зубы, но оглянулся. И увидел лицо Террил, поднятое к нему. – Все, наслушался я тебя. Ни видеть, ни слышать тебя не хочу. Я…
– А поцеловать меня еще раз хочешь?
Террил изо всех сил старалась глядеть на него, не мигая, выражение ее лица было столь же вызывающим, как и сами слова. Но во все происходившее с трудом верилось, все было как бы не на самом деле: от ее голоса до его лица, на котором при словах Террил промелькнул испуг.
Джубал словно примерз к своей подножке и долго-долго смотрел в ее голубые глаза.
– Что? – переспросил он, наконец, все еще не веря своим ушам. Язык отчего-то стал непослушным, будто чужим.
– Ты знаешь, почему я вдруг замолчала в магазине? Ты надел эту куртку, и я сразу же подумала, как ты… как ты красив… И мне вдруг стало любопытно, сколько же девушек у тебя было. И в тот день, когда я впервые увидела тебя на лесопилке, ты ведь перед этим был не один. – Голос ее зазвучал сильней и тверже, в нем теперь чувствовалось раздражение и ехидство. – И я… я чуть с ума не сошла от одной лишь мысли об этом, – выпалила она и, испугавшись сказанного, отступила назад.