– Мы можем взять ее, Отти. – Слова были произнесены очень тихо, но ветер донес их до слуха девушки, а из-за окружавшей ее тишины они прозвучали ясно и четко.
Николь не подняла головы с колена. Она догадалась, что говорит один из трех бродяг, оставшихся в живых. Черт побери, надо было взять меч с собой, а не оставлять его в теле Алана. Девушка подняла глаза и посмотрела на небо. Впрочем, какая ей сейчас польза от меча? Она так устала, что не сможет поднять такое тяжелое оружие.
Кусты зашелестели, потом все замерло.
– Подождем. Вдруг она не ранена, а просто отдыхает? – Голос походил на щенячий визг, доносившийся к ней вместе с холодным ветром.
Николь немного взбодрилась. Нерешительность врагов давала ей небольшое преимущество. Не поднимая головы, она медленно вытащила кинжал и стиснула в руке палку, готовясь к схватке.
– Она не двигается. Ну? Давай!
Зашумели ветки, затрещали под ногами сучки, бродяги кинулись к Николь. Вскочив на ноги, она отступила назад, подняла палку и увидела, что их только двое, а не трое. “Это еще лучше, – подумала Николь, – у меня есть шанс”.
Негодяй, который посмел прикоснуться языком к ее шее, вырвал палку из руки Николь, не заметив кинжала в ее другой руке. Николь сделала выпад и всадила лезвие ему в живот. Мужчина взревел и повалился на бок.
Отступая назад, девушка споткнулась и упала, ударившись головой о камень. Из глаз посыпались искры, потом вокруг стало темно. Судорожно открывая рот, Николь пыталась схватить хоть немного воздуха, но легкие отказывались работать. Второй бандит с воплем кинулся на нее, но она не успела почувствовать удара, потому что бродяга внезапно отскочил и побежал от нее, заорав от ужаса. Стало тихо.
Николь уже могла дышать, мысли понемногу прояснялись. Она с трудом села: голова раскалывалась, ноги ныли.
И тут же ей пришлось пожалеть, что она пришла в себя. Прямо на девушку наступала лошадь, а в седле сидел Гиллиам Фицхенри. Густые золотистые локоны обрамляли его высокий лоб и красиво очерченные скулы. Молодой рыцарь вытирал меч о свой плащ, не глядя на нее. Николь с отчаянием во взгляде уставилась на Гиллиама.
Он был воплощением спокойствия и уверенности в себе. Под кожаным дублетом, таким же, как у нее, была надета охотничья одежда темно-коричневого цвета. Сапоги были очень удобные, как раз по ноге. Вложив меч в ножны, Гиллиам посмотрел на нее. Голубые глаза ожили, он улыбнулся. Но эта улыбка резнула девушку больнее, чем острый меч.
Николь стиснула зубы. Дева Мария! Как же она ненавидит Фицхенри! Почему не Окслейд нашел ее? Хью мог бы связать ее, бить, даже убить, но она была уверена, что он не стал бы над ней насмехаться. Этот сукин сын, убийца, станет потешаться над ее мужским нарядом, над ее бесплодными попытками сбежать. Но больше всего он будет издеваться над ее обрезанными волосами. Нет, ее гордость этого не вынесет!