— Оригинальное? — подсказал Алек.
Две яркие розы расцвели на щеках Кэтрин.
— Да, действительно… очень… совершенно изумительное… Я никогда не видела ничего подобного.
Взяв шкатулку из рук Кэтрин, он вынул черную с золотом брошь.
— Это работа дамасских мастеров. Я заметил, что вы отдаете предпочтение необычным украшениям. — Алек расстегнул брошь — лошадь из черненой стали, несущуюся галопом через некий фантастический лес, сработанный из золота. — Я купил ее во время поездки в Испанию несколько лет назад.
Кэтрин мгновенно посуровела:
— Для какой-то другой женщины. Вашей возлюбленной это не понравилось или…
— Я купил ее для своей матери.
— О! — едва слышно выдохнула Кэтрин.
— Я наблюдал за процессом ее изготовления в Толедо. — Алек протянул руку к лифу платья Кэтрин, чтобы прикрепить брошь. — И когда увидел готовое изделие, то просто обязан был его купить.
— Что сказала ваша мама, когда вы ей преподнесли брошь?
— Я так и не смог этого сделать. Мне не хотелось посылать брошь почтой. Тем более что старый граф ее конфисковал бы. Потом я узнал о смерти матери…
Кэтрин оттолкнула от себя руку Алека:
— Я не могу принять это.
— Вам она не нравится?
— Н-нет… то есть я хочу сказать, что в восхищении от нее, но такая вещь, связанная с дорогими сердцу воспоминаниями, должна быть сохранена для вашей жены.
— Я очень хочу, чтобы вы владели ею, — твердо произнес Алек, чувствуя свою беспомощность Перед решимостью Кэтрин не поверить ему. — Она очень вам подходит. — И, увидев, что Кэтрин колеблется, добавил: — К тому же я сомневаюсь, что кто-то другой способен оценить эту вещь так, как она того заслуживает.
Неуверенно улыбнувшись, Кэтрин проговорила:
— Действительно очень красиво…
— В особенности на вас. — Алек прикрепил брошь к платью и как бы невзначай провел рукой по гладкой, шелковистой коже Кэтрин. — Вы словно дамасское изделие — сочетание стали и золота, силы и красоты.
— Я отнюдь н-не красавица, — заикаясь, шепотом проговорила Кэтрин, чувствуя волнение от прикосновения Алека.
— Как бы мне хотелось быть поэтом и красивыми словами сказать вам о том, как сильно я хочу, чтобы вы были моей женой. Тогда вы, быть может, поверили бы мне.
Алек обнял Кэтрин за шею, притянул к себе и запечатлел на ее губах поцелуй, о котором мечтал столько дней.
Кэтрин с готовностью ответила на поцелуй, но затем вдруг напряглась и резко оттолкнула Алека.
— Вы не должны целовать меня! — проговорила она, и румянец смущения залил ее щеки.
— Я не в силах воспротивиться своему желанию, Кэтрин. Дело вовсе не в том, что я люблю нарушать правила, и не в вашем противном Сидни. Я хочу жениться на вас, и вы никак не сможете это изменить.