— Я вернусь минут через десять, Энни. Не жди меня. Потом я сразу намерена лечь в постель. — Глубоко вздохнув, Джина вышла из комнаты.
Длинный коридор оказался полутемным, так как его освещали только два настенных канделябра, расположенных в противоположных концах. Сердце у нее бешено колотилось, пока она считала двери. Вдруг Энни ошиблась, и дверь герцога не четвертая, а третья? Какое это будет унижение! От ее репутации вообще не останется и следа!
Дойдя наконец до четвертой двери, она тихо постучала. Внутри послышалось движение, будто кто-то шел на стук, и дверь распахнулась.
Это был он.
Все произошло как в тот вечер, когда она впервые увидела его в бальном зале. Беспокойство исчезло, и Джина с искренней радостью улыбнулась:
— Привет, Кэм!
— Черт возьми! — грубо воскликнул он вместо приветствия. Затем, быстро оглядев коридор, схватил жену за руку и втащил в комнату. — Какого дьявола ты здесь делаешь?
Она снова улыбнулась:
— Решила зайти к тебе с визитом.
На ее счастье, Кэм был полностью одет. А если бы он уже приготовился лечь? Высвободив руку, Джина прошла в комнату, оказавшуюся будуаром, точной копией того, где жила и она. Видимо, леди Троубридж оформляла комнаты для гостей по единому стандарту. Тем не менее одно различие все же было: огромный камень, стоявший в углу казавшийся нелепым, грубым и пыльным бугром на дорогом ковре.
— Боже, что это? — спросила она, подходя к глыбе. — Ты собираешься делать скульптуру прямо в комнате?
Обернувшись, Джина увидела, что Кэм стоит, прислонившись к стене, и тут же почувствовала опасную интимность положения: она в спальне мужчины, на котором из одежды только белая полотняная рубашка и панталоны.
— Так что? — ехидно спросила она.
— Нет, я не обтесываю камень в своей комнате. Джина, зачем ты здесь?
Она провела изящным пальцем по зазубренному краю блока.
— Тогда зачем он здесь?
— Мне дал его Стивен. Возможно, я разобью его, поскольку мрамор такого размера нельзя быстро обработать, а у меня нет времени. Я должен вернуться в Грецию.
— Приятно жить за границей? — Джина опять нагнулась к камню, боясь, что он увидит в ее глазах зависть.
Кэм наконец отошел от стены.
— Ты без перчаток, Джина? За несколько дней в Англии я успел забыть, как выглядят женские руки.
Взяв ее руку, Кэм стал внимательно рассматривать длинные тонкие пальцы.
— Может быть, я вылеплю твою руку, Так что ты здесь делаешь? — повторил он.
Но Джина, занятая изучением чувственной формы его рта, проигнорировала вопрос.
— А ты, случайно, не ошиблась дверью? Может, ты искала Боннинггона? — прищурился Кэм. Она потрясенно воззрилась на мужа, поэтому он выпустил ее руку. — Извини. Конечно же, Боннингтон никогда не опустится до связи с женой другого мужчины.