— Невежливо извиняться за комплимент.
— Я совсем не это имел в виду, — пропыхтел Роджер, устремляясь вперед, и резко остановился, осознав, что собирается обнять ее.
Он откашлялся, уверяя себя, что девушка не так красива, что его любовницы были гораздо симпатичнее. Кожа Леонии болезненно отбелилась в результате долгого заточения. Лицо осунулось от голода, так что черты стали слишком велики — широкий подвижный рот, прямой сильный нос и большие глаза, казавшиеся карими, а иногда зелеными. Волосы были волшебные. Попытка Роджера сдержать свои эмоции, отыскивая любой недостаток, не удалась — эта медово-золотистая грива, пушистая и вьющаяся после недавнего мытья, была прекрасна. Но не волосы так тронули сердце Роджера, так что теплая волна прилила к его чреслам даже в неромантических обстоятельствах. Что-то было в лице, не имеющее отношения к чертам, что делало его прекрасным.
— Лучше осмотрим потайную комнату, — резко сказал Роджер. — Карета готова. Как только ты приведешь лошадь, и я запрягу ее, мы отправимся дальше.
По правде говоря, Роджеру не верилось, что в потайной комнате что-нибудь осталось. Вряд ли это было секретом для слуг. Даже если Генри бережно хранил его, предыдущие владельцы могли быть не такими осторожными, и слуги могли посчитать это своим наследством. Чаще всего старые слуги очень честные люди, хотя они и могут взять немного пищи, свечей или ношеной одежды для своей семьи. Некоторые слуги очень преданны, особенно те, которые много лет служили своим хозяевам. В таком случае они могли вынести все из тайника, чтобы спасти хозяйское добро.
Леония протянула Роджеру пальто и пошла в библиотеку, сомневаясь, что мечта ее отца осуществится. Она немного повозилась с задвижкой, дверь открылась на один-два дюйма, а потом ее заклинило. Роджер нажал сильнее. Он резко толкнул дверь и отскочил с возгласом отвращения. Хотя дверь и не была открыта полностью, запах ясно выдавал то, что они обнаружат.
— Уйди, Леония, — резко сказал он, но его слова заглушил вой Фифи.
— Тише! — приказала Леония, глядя круглыми от ужаса глазами на Роджера. Леония отступила, затем остановилась. — Там кто-то есть… был, — прошептала она.
— Да, — пробормотал Роджер, страдая от тошноты.
Воздух проник в комнату, но это не помогало. Зловоние, исходящее от разложившегося трупа, было невыносимым.
— Не… — Начала Леония. Но Роджер жестом прервал ее.
— Уйди, — сказал он. — Иди за лошадью. Я не думаю, что здесь есть что-нибудь, но все-таки посмотрю.
Леония выбежала прочь. Для нее это было крушением мечты жить в шато. Воспоминания юности станут слаще, когда пройдет печаль, но шато стало отталкивающим, гнилым местом, где чернели руины, наполненные миазмами страха и смерти. Она хотела уехать подальше, освободиться от этого кошмара и начать новую жизнь.