Она прогнала предательскую мысль, отыскала бумажную салфетку и вытерла глаза. Потом отправилась в комнату за губной помадой и накрасила губы. Поглядев на себя в зеркало, она подумала, что стала похожа на клоунессу. Черные круги под глазами, бледные щеки, ярко-красные губы и красный, вызывающе легкомысленный халат. Ужасно. Впрочем, чем хуже, тем лучше!
Налив чай в кружки, Фанни села за стол и стала ждать Ральфа.
Побриться у него не было возможности, однако выглядел он свежим и вполне готовым насладиться утренним чаем, если бы не его несравненные синие глаза, в которых она не заметила ни малейшего желания завтракать!.. Он явно хотел совсем другого!
Фанни отпрянула. Колени у нее задрожали, и она не знала, как найдет в себе силы сыграть дурацкую роль, чтобы он наконец-то оставил ее в покое…
— Фанни…
Он присел на край стола, потому что на кухне был только один стул, а она никак не могла встать с него. Ну почему, почему у него такой ласковый, бархатный голос, от звуков которого она мгновенно забывала все на свете, кроме…
Фанни не повернула головы. Она угрюмо смотрела на кусок обоев, который был ярче, потому что на этом месте у прежнего жильца, очевидно, висела картина.
— Я приехал, потому что нам надо поговорить. Ты ведь знала, что не дождавшись меня, сбежала из Кейхел-Корта. Однако ты была не в том состоянии. И теперь…
— О чем нам говорить? — Она заставила себя прищуриться и поглядеть на него. Прищурилась же она, отчасти чтобы скрыть блеск своих глаз, отчасти чтобы лучше его видеть, ведь она была без очков. Но видеть его ей было необходимо. Иначе, чем по выражению его яйца, она никак не могла судить, достаточно ли хорошо играет свою роль. — Ты не дума ешь, что пережевывать прошлое — слишком скучное занятие?
Ей потребовалась вся ее воля, чтобы изобразить легкую улыбку, и все равно у нее получилась лишь болезненная гримаса. Тогда она кончиком языка облизала нижнюю губу Кто-то говорил ей, что это очень сексуально. И она увидела, что он тоже прищурился.
— Ну, подумаешь, поцеловались, переспали… И что с того? — произнесла Фанни, боясь, что голос ее дрогнет и она с головой выдаст себя. — Это было чудесно, но…
— Фанни!
Она услышала предостережение в его голосе и, еще сильнее сощурившись, ясно увидела, что он злится, но смотрит на нее с недоверием.
Плохо! Ей надо было стать ему отвратительной, чтобы он больше никогда не вспоминал о ней. Сердце у нее забилось, когда она одарила его насмешливой улыбкой, и, если бы она курила, то сейчас самое время было бы закурить сигарету и пустить дым ему в лицо.