Более того, в отличие от большинства тренажерных залов, где все инструкторы по аэробике – задорные блондинки с именами, оканчивающимися на «и»: Кимми, Лори, Дженни, – инструкторы в моем зале в основном мужчины, внешностью и манерами сильно смахивающие на армейских сержантов, так что я могла спокойно заниматься степ-аэробикой, не мучаясь из-за того, что мои предплечья толще бедер инструктора.
Вернувшись домой и приняв душ, я стащила простыни с постели, спустилась вниз и включила стиральную машину. Потом сбегала в магазин за обезжиренным молоком, овсяными хлопьями и водой. В последней попытке отложить разговор я даже снизошла до того, чтобы выдраить квартиру до последнего уголка, хотя, учитывая, что площадь всего жилища около пятисот квадратных футов, генеральная уборка не заняла слишком много времени.
Наконец, когда делать стало решительно нечего, я взяла трубку радиотелефона и приложила к щеке, пытаясь сочинить оправдательную речь, а заодно угадать, какой будет реакция Мадди на следующую фразу: «Привет, я и есть та самая, которая спит с твоим экс-бойфрендом. Прости!»
Почему-то я никак не могла представить, что она просто пожмет плечами, откинет назад тяжелую гриву волос и ответит:
– Подумаешь, большое дело!
Скорее всего, мне придется немало выслушать всего – от слезливых упреков до яростного визга. Ни то ни другое не обещало ничего хорошего.
Когда предчувствия вконец доняли меня, становясь с каждым часом все мрачнее, я все же стала дрожащими руками набирать длинный международный номер. В животе стыло неприятно-тошнотное ощущение, обычно предшествующее очередной катастрофе.
Телефон звонил, звонил и звонил, и на секунду тучи разошлись и в просвет показалось солнце… при одной мысли о том, что я получила короткую передышку, а разбитое сердце моей подруги не получит нового удара.
Но тут же послышался щелчок, и вместо стандартной фразы автоответчика раздался задыхающийся голосок Мадди.
– Алло?
– Эй, это я. Ты не получила мое сообщение?
– Привет. Да. Прости. Хотела перезвонить, но… просто сил не было, – пробормотала Мадди, и мое сердце упало.
Похоже, все еще хуже, чем я ожидала. Она страшно переживала, и дело было вовсе не в том, что завтра понедельник и придется идти на работу. Ее печаль скорее была рвущей душу тоской того рода, которая, вероятно, вдохновляла Рода Стюарта на прощальные гимны. Я все надеялась, что Мадди познакомится с кем-нибудь или одержит грандиозный триумф на работе: все, что угодно, лишь бы она стала прежней. И не только потому, что мне было бы легче сказать о нас с Джеком. Просто я знала, каково это – проводить очередное воскресенье в одиночестве, выбирая между старыми фильмами по кабельному телевидению и сдавленными рыданиями в подушку. А теперь жестокая правда окончательно доконает подругу, не говоря уже о том, что с этой минуты она меня возненавидит. Черт, да я сама себя ненавидела за то, что готова сделать с ней.