— Не обращай внимания, девица, — деловито произнесла она. — К этому времени они все считают, что вот-вот умрут.
— О, — ответила я, слегка успокоившись.
— Заметь, — сказала повитуха, понизив голос, — иногда так и происходит.
Похоже, даже мистрисс Мартин начала слегка волноваться — схватки продолжались, не давая никакого результата. Дженни сильно устала; как только боль отпускала, все ее тело обмякало, и она даже умудрялась задремать, словно стремясь в эти короткие промежутки уйти от реальности. Потом безжалостный кулак вновь стискивал ее, она просыпалась, борясь с ним, стонала, переворачивалась на бок и сворачивалась в клубочек, оберегая нерожденное еще дитя.
— А не может ребенок идти неправильно? — тихо спросила я, смущаясь от того, что предполагаю такое при опытной акушерке. Однако мистрисс Мартин на предположение не оскорбилась. Складки между бровей стали глубже, когда она посмотрела на замученную женщину.
Когда боль отпустила, мистрисс Мартин откинула простыню и ночную рубашку и торопливо приступила к работе, надавливая на огромный живот быстрыми, умелыми пальцами то тут, то там. Это пришлось делать в несколько приемов, потому что исследование, кажется, провоцировало схватки, во время которых проводить его было невозможно.
Наконец она отошла и задумалась, рассеянно постукивая ногой и глядя на Дженни, которая опять изгибалась от выворачивающей спину боли. Она дернулась, и одна из простыней порвалась с громким треском.
Как будто услышав сигнал, мистрисс Мартин приняла решение и поманила меня.
— Наклони ее назад, девица, — велела она, совершенно не обескураженная криками Дженни. Я предположила, что за свою жизнь она наслушалась воплей.
В следующем промежутке мистрисс Мартин приступила к действиям. Схватив ребенка сквозь расслабившиеся стенки матки, она давила, пытаясь повернуть его. Дженни пронзительно закричала и дернулась у меня в руках, когда началась следующая схватка.
Мистрисс Мартин пыталась снова. И снова. И снова. Не в силах удержаться от потуг, Дженни выматывалась сверх всяких сил. Ее тело боролось за пределами человеческих сил, пытаясь вытолкнуть дитя в мир.
И вдруг сработало.
Произошло странное текучее движение, и аморфная груда повернулась под руками мистрисс Мартин. Форма живота Дженни тут же изменилась, и появился немедленный стимул действовать.
— Теперь тужься. — Дженни начала тужиться, а мистрисс Мартин упала на колени у кровати. Очевидно, она заметила какой-то прогресс, потому что схватила со стола маленькую бутылочку, которую поставила туда сразу же, как пришла. Акушерка налила на пальцы немного жидкости, походившей на масло, и начала нежно втирать ее между ног Дженни.