Мужчина продолжал прорываться в темные таинственные глубины. От лихорадочных толчков девушка словно обезумела. Изогнувшись и запрокинув голову с разметавшимися по плечам волосами, она вскрикивала и стонала.
Мужчине тоже становилось все труднее держать себя в узде. Чтобы продлить наслаждение, он даже старался отвлечься и думать о чем-нибудь постороннем.
Но ее руки были повсюду, с безошибочной точностью находя все новые местечки, прикосновение к которым заставляло сладострастные волны пробегать по его телу.
Вот мягкая ручка медленно скользнула между его ног, осторожно сжала тяжелую мошонку и вновь поползла по бедрам, животу, коснулась пупка; мужчину словно прошил электрический ток. Хрипловатый голос над ухом ворковал:
— Ну же… еще немного… О, беби…
Он услышал ее стон и ожесточенно врезался в нее еще и еще. Нежные груди затрепетали от возбуждения, нависая над самыми его губами, упругие бедра вновь сжались. Девушка была в своей стихии; все ее чувства и инстинкты объединились в этой симфонии плотской любви. Ради этого она жила.
— Ой… о-о-о. По… дожди… еще…
Она хотела большего, хотела всего, хотела, чтобы так продолжалось всю ночь. Но конец был близок. Последняя волна надвигалась, жаркая, неотвратимая, и он знал — остановить ее нельзя. Сжав руками податливые гладкие ягодицы, он сделал завершающий отчаянный толчок. Горячий спазм скрутил его тело; девушка затрепетала, ощутив в себе поток расплавленной лавы. Тонкие пальцы заплясали на его плечах.
Когда все было кончено, она, не выпуская его из себя, прислонилась к нему и долго отдыхала.
Так продолжалось несколько минут — время словно застыло. Наконец, когда его пенис стал съеживаться, уменьшаться, девушка вновь ушла в себя, стала прежней, спокойной, чуть холодноватой. Она похлопала его по плечу, словно благодаря за доставленное наслаждение, и в этом жесте не было ничего нежного, хоть отдаленно напоминавшего ласку. Она уже была далеко, независимая, озабоченная своими делами. Ее искушенная любовная игра была только игрой, девушка не питала к своему партнеру никакого чувства. Ею владело только желание и, может быть, нечто несравненно более холодное и примитивное, чем желание.
Мужчина устало наблюдал, как девушка исчезает в ванной. Зажегся свет. Послышался шум воды. Наконец она вернулась, по-прежнему обнаженная, но в ее движениях уже не было ничего чувственного.
Девушка села на край кровати, натягивая чулки. Когда она встала, чтобы поискать трусики, вид пояса с подвязками почти возбудил его снова; мужчина даже приподнялся и попытался дотянуться до нее рукой.