Она совершенно обессилела, словно вся жизненная сила внезапно улетучилась из нее, как воздух из проколотого шарика; Нелегко ей придется… гораздо тяжелее, чем представлялось. Вернуться в Бостон, вновь войти в свой – бывший – дом, где погибло столько надежд, вновь увидеть спальню… Что ж, по крайней мере, при ней будут двое сильных ребят, она постарается покончить с неприятной задачей как можно быстрее. Да и Лиза, если удача улыбнется, поддержит подругу в трудный час. Рэйда бы увидеть хоть на минутку, в последний раз… Вот тогда она, наверное, вздохнула бы свободнее. Высказала бы ему в лицо прямо и откровенно, что он убил часть ее души, возможно, лучшую часть, – и половина бремени упала бы с плеч. Поступок не слишком благородный, зато оправданный с точки зрения самосохранения.
Мысль о встрече с Рэйдом вмиг смела вялость, точно зарядив батарею ее нервной энергии. Энджи вновь выдернула трубку, дрожащими пальцами достала из сумки карточку, вставила в прорезь и защелкала кнопками. Сотворить бы чудо и стереть этот номер со счета, который придет на имя отца! Тони взбесится. Определенно.
На звонок ответила старшая из секретарш Рэйда, пожилая дама по имени Ширли. Энджи попросила Рэйда. Ширли поинтересовалась, как доложить, и Энджи впервые обратила внимание на то, как звонко и молодо звучит ее голос. Сопрано? Нет, немыслимо. Слишком стара.
– Это его жена, – ледяным тоном отрезала Энджи, чтобы покончить с формальностями.
– Вот как… – Изумление секретарши было очевидно, но профессионализм удержал ее от дальнейших комментариев.
Негромкий щелчок – Ширли переключилась на другую линию, и уже через пару секунд в трубке прозвучал его голос:
– Энджи? Это в самом деле ты?
– Я.
– Боже мой, Энджи! Я уж не надеялся тебя услышать. Думал… Ты откуда звонишь?
– Я в самолете. – Энджи почувствовала себя на удивление уверенно. Шикарно звучит! Она звонит ему с борта самолета, она человек занятой, деятельный, некогда ей по нему слезы лить. Сказать бы, что вот-вот приземлится в Рио, или сочинить местечко поэкзотичнее… Хотя нет, пожалуй, не стоит.
– Энджи, – бархатно произнес Рэйд, – спасибо, что позвонила. Знаю, что мне нет прощения за то, что я сделал…
Что он «сделал»? А как быть с тем, что он продолжает делать? Возможно ли, чтобы эта мисс Сопрано осталась в прошлом? Возьми себя в руки! О чем ты думаешь?! Какая разница? Энджи взглянула через проход – убедиться, что никто ее не слышит. Идиотка. Иначе не скажешь. Вести подобные беседы на людях – полный идиотизм!
– Верно, – отозвалась она. – Тебе нет прощения, потому что ты причинил мне такую боль, как уже никто и никогда не сможет. Ты предал мою любовь и доверие.