Через секунду Майкл снова был на ногах и рванулся за ним, а Захария — за Майклом, те же, кто еще не был выведен из строя, с дикими криками мчались по пятам.
При первых же звуках «бычьего рева» сердце Захарии упало. Он не в силах был отказаться от своих суеверий, связанных с ней… Ветер, ветер и злые духи, приносимые ветром… Сейчас им нужна была Божья помощь, потому что они потеряли след и провалились в одну из тех темных канав, в которую человек может упасть, и его не найдут. Они спускались все глубже в темноту и сырость, и первый из вызванных демонов оказался перед Захарией. Это был его собственный демон, страх, который, вопреки ожиданиям, еще не был побежден, он кривлялся перед Захарией, присасывался к нему, как пиявка, истощая его силы и сознание. Повернись. Что с тобой? Ты сказал Майклу, чтобы он оставил в покое эту чертову погремушку. Что бы ни случилось, это не наша, а его вина. Идем обратно. Уйдем пока не поздно.
Все же он продолжал бежать, не упуская Майкла из виду, пытаясь догнать, — Майкла в его страшном бешенстве и темное пугало — этого парня, испуганное лицо которого так тронуло его. Он бежал с помутненным рассудком, в ужасе от темных аллей, по которым он пробегал, от мерзости под ногами, по которой он скользил и спотыкался, от этих ужасных существ преисподней, пронзительно визжавших на них из темного дверного проема.
Это ужасное место было не освещено, если не считать изредка мерцающего слабого света оплывших сальных свечей, торчащих в разбитых окнах, но взошла луна, и ее слабое сияние высветило две бегущие впереди него фигуры, которые он не должен был упускать из виду, чтобы они, и он вместе с ними, не исчезли навсегда. Захарии казалось, что они втроем были сейчас одни в этом мире, потому что они обогнали других, и те фигуры в дверном проеме казались не более, чем призраками. Он упал в кучу отбросов, поднялся и побежал дальше. И теперь страх покидал его, сгорая в огне, зажженном в нем ветром движения. Кровь снова согревала его члены, и разум был чист.
Все это закончилось удивительно и внезапно. Они достигли места, которое оказалось концом аллеи, перегороженной стеной с дверным проемом, и черный парень, который все же олицетворял всю мерзость мира, бросился к двери. Он ожидал, что она откроется, но кто-то, очевидно, запер ее с другой стороны. Он отскочил назад и снова бросился на нее, но все было бесполезно. Больше он ничего не мог сделать. Он был истощен, и ему не хватало сил, которые были у его преследователей, но он повернулся спиной к двери и смотрел на них, сжав кулаки. Он спрятал «бычий рев» и кошелек в карманы своих рваных штанов, хотя злобно осознавал, что в карманах у него дыры. Он прижался спиной к двери и скорее умер бы, чем уступил украденное по своей воле.