— Оставь его, Майкл! — кричал Захария. — Оставь его в покое, черт тебя побери!
Но характерный для Майкла демон дьявольской злобы овладел им и не отпускал его. Он оглянулся через плечо, и Захария увидел его лицо под рыжими волосами, горящее опьянением, ненавистью и бешенством, и тот взгляд убийцы, который, казалось, превращал его в чужого. Это было бесполезно. Он убил бы этого парня, если бы смог. Он бросился на него, но Захария опередил и оказался между ними, а темный парень бился сзади, между ним и дверью.
Майкл, только что видевший перед собой темное лицо и ошеломленный, был отброшен ударом кулака в челюсть и в первое мгновение не мог понять, что дрался с Захарией, а его настоящий противник исчез. Когда он понял это, сознание того, что Захария лишил его добычи и нанес ему этот удар в челюсть, прибавило горькую обиду к той ярости, которая уже давно вышла из-под контроля. Его ответные удары были столь неразборчивы и часты, что Захарию вновь охватила паника.
— Прекрати, Майкл! — кричал он, задыхаясь. — Майкл, это я, Захария!
Но это не подействовало. Ему ничего не оставалось делать, как только защищать свою жизнь. Его паника исчезла, и он начал драться. Луна встала прямо над аллеей, и было светло. В драке он не был равен Майклу, но он был трезвее, чем Майкл, и у него было преимущество подготовки мельника. Он ощущал кольцо зрителей вокруг себя и Майкла, одобряющие возгласы, свист, притопывание ногами, улюлюканье и стоны. Он смутно представлял, что снова на борцовской лужайке около Торре борется с Сэмом Бронскомбом. Откуда-то из толпы на него смотрел его приемный отец. Он должен хорошо вести себя в этой схватке с забиякой, иначе доктор не позволит ему идти домой. И Захария совсем забыл, что сейчас он дрался с Майклом, для защиты которого и остался в Лондоне…
3
А Майкл лежал у его ног, головой в луже крови, беспорядочно раскинув руки и ноги, как те мертвецы, которых он видел лежащими на палубе «Виктории», прежде чем их сбросят за борт. Майкл был мертв. Его глаза были закрыты, и лицо казалось серо-зеленым в свете луны. Майкл был мертв, и это он убил его. Пока Захария дрался, он был глух ко всему происходящему вокруг. Он не слышал пронзительного свистка и топота ног убегающих при приближении полицейского патруля хулиганов. Сейчас он почувствовал, что стало совсем тихо. Мальчишки, которые поглощали вместе с ним и Майклом бифштекс с луком, сбежали. На месте не осталось никого, кроме него самого, Майкла и патрульных полицейских.
— Я убил его, — сказал он спокойно, в то время как наручники защелкнулись на его запястьях. — Я убил его, чтобы он не смог убить другого парня.