Каролина заглянула ему в лицо.
– Джеффри... – начала она.
– Да? – Лежа рядом с Каролиной, он по-прежнему оставался напряженным, а его душа и сердце были скрыты за семью печатями.
– Скажи, у тебя с другими женщинами всегда этим заканчивалось?
Он ответил не сразу, видимо, размышляя.
– В общем, да.
Каролина уже догадалась, почему он ответил уклончиво. Но в данную минуту ее занимал другой вопрос.
– А ты делился своими чувствами с Луизой? Ты с ней разговаривал?
Джеффри приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза, озадаченный ходом ее мыслей.
– Я уже много лет не общаюсь с Луизой.
– И у тебя больше никого не было? В поместье, к примеру?
Она видела, как его губы сложились в ироничную ухмылку.
– Кроме тебя, никого. Многие годы я не держал в руках ничего, кроме бухгалтерских книг, и ничем не занимался, кроме овцеводства и модернизации рудников. – Он нежно чмокнул ее в лоб. – Теперь ты довольна?
Она покачала головой и ласково провела рукой по его точеным скулам.
– Нет, Джеффри, ничуть. Напротив, мне грустно. Мне это напоминает маму.
– Уверяю тебя, – протянул он, и в глазах его мелькнула искорка удивления, – я умом еще не тронулся.
Его слова задели ее, но она предпочла подавить обиду.
– Может, и мама была вполне здорова, – сказала она с горечью. – Знаешь, я однажды видела ее. С цыганом. Они вдвоем гуляли в поле.
– Они смеялись? Выглядели счастливыми? – спросил он цинично.
Каролина покачала головой, и ее волосы рассыпались по его плечу.
– Нет. Напротив, мне показалось, что они ведут какой-то весьма серьезный разговор. А может, и нет. Не знаю. Но я очень хорошо помню, как он смотрел на нее. Когда она говорила, он слушал ее, держа за руку и не спуская с нее восторженных глаз. А потом, когда говорил он, она замирала и внимала ему с не меньшим интересом. Они как будто находились друг с другом в полной гармонии, и между ними не существовало никаких преград.
Она покачала головой, силясь подобрать подходящие слова.
– Не знаю, как это объяснить, но прежде мне никогда не доводилось видеть, чтобы люди так общались. Отец, Гарри, да и тетушка Уин наговорят кучу всего, а потом норовят улизнуть. Даже когда семья собирается за столом, меня не покидает чувство одиночества. Каждый сам по себе. Глядя на мать и ее... – Каролина на минуту запнулась, не в состоянии произнести это слово вслух. – Вспоминая мать и ее любовника-цыгана, я могу с уверенностью утверждать, что и за едой они не ощущали себя одинокими. У нее был он, а у него – она. Более того, я считаю, что, и находясь с ним в разлуке – до того, как она сбежала, – в мыслях она не расставалась с ним.