Тяжкое бремя стыда легло ей на плечи. Что же она за человек? Как может, как смеет мечтать об объятиях человека, который силой принудил ее к браку. Который, если узнает правду, вполне возможно, попытается отобрать у нее сына?
Лорелея ощутила, как стены просторного дома смыкаются над ней, давят на нее, словно своды гробницы. Она вскочила на ноги и бросилась к дверям. Может быть, еще успеет догнать Анну и мальчиков…
Входная дверь распахнулась ей навстречу. На пороге стоял Курт – губы сурово сжаты, глаза мечут молнии. Вся кровь отхлынула от ее лица – таким она мужа еще не видела;
– Лорелея! – выдохнул он, и по этому слову она поняла все…
Лорелея повернулась и бросилась бежать. Позади хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги. Сильные руки мужа схватили ее за плечи, развернули лицом к себе.
– Нет! – вскрикнула она и с размаху ударила его кулаком в плечо. Руку пронзила острая боль: напряженные мускулы Курта показались ей крепче камня. Она снова замахнулась, но он перехватил ее руку, обхватил за талию и, легко подняв, понес через холл в комнату для гостей.
– Курт! – вопила она. – Не смей! Не надо!..
Он склонил голову и прильнул к ее устам, больно прикусив нижнюю губу. Лорелея вскрикнула. Воспользовавшись моментом, он проник в ее рот языком, и знакомое наслаждение наполнило ее, подавляя волю к сопротивлению. Рука скользнула на грудь, накрыла упругий холмик, пальцы нащупали сосок – и острое желание пронзило Лорелею.
– Нет! – простонала она.
Но тело отказывалось подчиняться приказам разума: оно выгнулось, плотнее прижимаясь к нему, и каждая клеточка в нем, казалось, кричала: «Да, да, это то, чего я хочу!»
Курт рухнул на кровать, не выпуская ее из объятий. Сердца их бились в едином ритме.
– Скажи! – прорычал он, торопливо расстегивая пуговки на ее блузке. – Скажи, что хочешь меня!
Лорелея молча замотала головой – она больше не доверяла своему голосу.
Пробормотав проклятие, Курт бросил возню с пуговицами и разорвал блузку сверху донизу. Теперь Лорелея лежала перед ним полунагая. И скульптурные изгибы груди, и глубокая благоуханная ложбинка в тени белого кружевного лифчика – все это принадлежало ему!
Он целовал ее – в губы, в шею, в грудь. Целовал, пока она не закричала от наслаждения, не начала извиваться под ним, вцепившись дрожащими пальцами в его рубашку. Глаза ее затуманились от возбуждения. Почувствовав, что время настало, Курт скользнул рукой под ее юбку, нащупал трусики…
– Скажи, что хочешь меня! – опять потребовал он.
– Курт! – шептала она, обвивая его руками. – О Курт!
В этот миг из распахнутого окна донесся пронзительный гудок автомобиля. Этот прозаический звук вернул Лорелею к реальности, заставил ее замереть на месте.