– Бургундское, – пробормотал он.
– Спасибо.
– Вы выглядите чудесно, Клер, – внезапно выпалил Рэнд.
Совсем сбитая с толку, Клер затрясла головой.
– Ну да, учитывая, что я так и спала, в платье! А мои волосы…
– … взлохмачены, – закончил он, подумав про себя, что именно так она и выглядела бы, если бы проснулась утром рядом с ним. – Оставьте их в покое.
– Не думаю, что даже капитан может приказывать в таких делах, – возразила она.
– Не смешите меня. – Он поднес стакан с вином к ее губам. – А теперь пейте!
Она послушалась. Бургундское оказалось сухим и очень холодным. Оно легко проскользнуло в горло, уничтожив противный металлический осадок, оставшийся у нее во рту после утреннего происшествия. Клер чуть не замурлыкала от удовольствия, потом улыбнулась и отставила стакан. Губы у нее остались влажными.
– Ну-ка, – внезапно осипшим голосом сказал Рэнд, – откройте рот!
Губы Клер приоткрылись, и во рту у нее очутился ломтик сыра. С наслаждением прожевав, она сделал еще глоток вина.
– И еще, – повторил Рэнд. На этот раз во рту у нее оказался кусочек яблока. Кончики пальцев Рэнда коснулись ее губ. Клер не поморщилась. – Еще? – спросил он.
– Да, пожалуйста.
Рэнд улыбнулся. Она проговорила это так тихо, что он разобрал ответ по губам.
– Сы-ыр, – протянул он нараспев.
Клер съела и его, а вслед за ним и кусочек яблока, запивая каждый кусок вином. Потом со вздохом удовлетворения провела кончиком языка по еще влажным от вина губам, наслаждаясь его вкусом.
Ни на минуту не отрывавшийся от ее лица взгляд Рэнда потемнел.
– Откройте рот, – скомандовал он.
Но на этот раз все было по-другому: к ее губам прижались губы Рэнда. Чувствуя пряный вкус вина, он пил его с губ Клер И она не отодвинулась.
Он нетерпеливо отставил в сторону тарелку с яблоками, потом, не отрываясь от ее губ, взял из ее пальцев пустой стакан и поставил на стол. Обхватив руками ее лицо, Рэнд на мгновение оторвался от нее.
– Посмотри на меня, Клер, – прошептал он ей в самые губы, – не надо бояться.
Но она никогда не боялась того, что он может сделать с ней. Скорее, она боялась самой себя. Это до сей поры незнакомое ей чувство стеснения в груди, этот шум в ушах, раздававшийся в ту же минуту, как Рэнд оказывался так близко.. Клер порой гадала, не слишком ли поздно ей испытывать подобные чувства. Впрочем, другая, более искушенная женщина давным-давно бы поняла, что влюбилась без памяти.
– Я не боюсь, – прошептала она.
– Лгунишка, – пробормотал он.
Кончики пальцев Клер коснулись его скул, уголков его рта. Он не улыбался. Кожа, казалось, натянулась так туго, что лицо сделалось похожим на маску. На изуродованной шрамом щеке билась жилка. Прижав ее ладонью, Клер сама потянулась губами к его губам.