– Я должен поблагодарить ее, – сказал Мейсон тоном, от которого у Рейн замерло сердце.
– Если уж зашел разговор о благодарности, то я тебе кое-что задолжала. Поход по магазинам был захватывающим.
– Пол сказал, ты нашла платье.
– Оно великолепное, но слишком дорогое. И другие вещи… Я знаю, почему ты захотел одеть меня, но сегодня утром, осмотрев все купленное, поняла, что не могу этого принять.
– Ерунда.
– Мейсон, вещи слишком дорогие.
– По чьим меркам?
– По моим.
– Тогда подними планку. – Мейсон взял ее руку в свои. – Ты красивая женщина и достойна носить красивую одежду. А у меня есть причина купить тебе красивые вещи и деньги, чтобы заплатить за них.
– Нет и еще раз нет. Ты сам говорил, что разорился, и мог бы вложить эти деньги в свою компанию.
– Я могу покупать тебе платья каждый день в течение следующего года, и это никак не отразится на положении «Александр индастриз».
– Но все складывается из мелочей. Одежда, автомобили, жалованье Пола. Великолепный дом. Твое благосостояние требует денег.
– Всем машинам больше десяти лет. Пола я держу, потому что мать плохо видит, и ей не следует садиться за руль. Дом оплачен двумя поколениями моих предков, он находится в управлении так же, как фонды и штат. Дед, отец матери, был достаточно сообразительным, и когда он понял, что мой отец совсем не бизнесмен, назначил попечителей для сестры и для меня. Это очень хорошо, принимая во внимание, что я отказался от корпоративного жалованья еще три года назад. Мы пробовали нарушить трасты, чтобы получить основной капитал, не вышло, юристы знают свое дело. Боюсь, мы обречены на такой образ жизни, пока мне не исполнится пятьдесят.
– Не понимаю. Если ты можешь жить за счет трастов, почему же тогда беспокоишься о компании?
– Во-первых, из-за инфляции увеличиваются расходы и съедают много денег, хотя, с твоей точки зрения, у нас их куры не клюют. Кроме того, есть траты, необходимые для поддержания статуса, который, например, требует от меня, чтобы я носил соответствующую обувь. Во-вторых, я хочу передать своей дочери не только имя.
– У тебя есть дочь?
Вытащив из куртки бумажник, Мейсон показал фотографию.
– Саманта. Ей одиннадцать лет, она живет в Бостоне с моей бывшей женой.
Рейн понравился этот маленький черноволосый вариант Миранды с озорным лицом.
– Симпатичная. Я вообще-то чувствую себя идиоткой.
– Потому что пыталась мне помочь?
– Ты же не хотел сидеть тут, говорить о своей жизни, оправдываться.
– Иногда полезно напомнить себе о том, что делаешь. Только у меня есть одна просьба.
– Какая?
– Теперь, пожалуй, ты знаешь о моих финансах больше, чем другие, за исключением моего бухгалтера.