— Это уж точно! А сейчас я хочу показать тебе, чему научился за эту зиму. Дай-ка мне, пожалуйста, вон ту книгу.
Эллисив протянула ему книгу, которую как раз переписывала. Олав прочел вслух несколько строк. Потом начал переводить, правда медленно, и несколько раз обращался к ней за помощью. Однако все-таки переводил.
Эллисив похвалила его, но Олав только покачал головой.
— Было бы совсем стыдно, если бы я даже этого не одолел, — сказал он. — Ведь ты читаешь на трех наречиях. Пора бы и мне выучиться чему-нибудь, а то я только и умею, что размахивать мечом.
— Кто же твой учитель?
— Транд священник.
Эллисив поняла, почему Олав и Транд так непринужденно беседовали, встретившись случайно у нее в доме.
Однако ее удивило, что Транд пожелал заниматься с Олавом.
— А теперь расскажи, как ты жила на Сэле, — попросил Олав.
И Эллисив стала рассказывать.
Когда корабль Харальда ушел, я первым делом осмотрела с пристрастием свои постройки. Они оказались удобными и добротными.
Потом я решила осмотреть остров.
И сразу же набрела на святой источник. Я опустилась перед ним на колени и зачерпнула воды — вода была свежая и вкусная.
По тропинке я поднялась к церкви, которую мне показывал Харальд.
Церковь была совсем маленькая, так что раки святых казались в ней огромными.
Там, в церкви Суннивы, я помолилась за Харальда, за Марию и за маленького Олава, которого Харальд отобрал у меня.
Стояла тишина. Ее нарушал лишь отдаленный шум прибоя.
Потом я зашла в пещеру, где под обломками свода погибли Суннива и ее спутники. Они спасались там от преследователей и молили Бога, чтобы их миновал плен и участь рабов.
В пещере царил покой. И я подумала, как безгранично эти люди доверяли Богу, а ведь им пришлось хуже, чем мне.
Но ни покой пещеры, ни пример этих людей не помогли мне, тогда не помогли. Слишком растревожена была моя душа.
По дороге домой я увидела то, чего и следовало ожидать.
На вершине горы стоял человек, по-видимому страж. Харальд оставил на острове дружинников, но меня об этом не предупредил. Я так и не знаю, что им было поручено: стеречь меня или защищать от опасности. Думаю, и то и другое.
Вскоре выяснилось, что в глубине острова поселился отряд его воинов, там тоже была усадьба.
Первое время на Сэле я не владела собой.
Часто меня охватывал гнев, да такой, что доставалось всем.
Но каждый раз я пыталась образумить себя.
Я должна была примириться с тем, что мне придется долго прожить на острове, может быть до конца своих дней. Поэтому следовало наладить нашу жизнь. Не сидеть же сложа руки в ожидании неизвестно чего шестерым взрослым и одному ребенку.