Адди почувствовала, как заалели ее щеки, она молила Бога, чтобы Чэд не заметил, как она смутилась.
— Если я чем-то смогу вам помочь, мисс Шервуд, то я всегда к вашим услугам. Только позовите…
Адди поспешила его успокоить:
— Нет, что вы, Чэд, все нормально. Просто я замечталась… Я… — Адди никак не могла придумать подходящей отговорки. — Я вот только что думала об одном из моих трудных учеников…
Слава Богу, они уже подъехали к хижине, где жила Адди.
До заката еще оставалось с полчаса, когда Адди вышла из дома с чашкой кофе для Чэда. Она пястала его за работой — вбиванием последнего гвоздя в ограду новенького загона. Посмотрев со стороны, она постаралась хозяйским глазом оценить его работу. Да, преобразования вокруг хижины были столь велики, что она даже с трудом поверила своим глазам.
— Поразительно… Как хорошо… — пролепетала она, залюбовавшись на добротный загон и пристроенное к хижине укрытие с навесом для лошади. — Невероятно, и как только вы успели сделать все за такое короткое время?! Все просто великолепно!
Чэд только махнул рукой, но по лицу его было видно, что он очень доволен ее словами. Он взял из рук Адди чашку с кофе и сделал несколько больших глотков.
— Что я могу сделать для вас, мистер Торнер, чтобы отблагодарить? Вы мне так здорово помогли!
— Бог свидетель, я делал это не ради денег, мисс Шервуд! — сказал Чэд. Он помолчал, задумчиво сдвинув брови, и потом добавил:
— Но если разобраться, кое-что вы для меня можете сделать…
— Скажите, пожалуйста, поскорее! Что именно? — потребовала Адди.
— Мне было бы очень приятно, мисс, если бы вы стали звать меня просто Чэдом, а мне позволили называть вас Адди…
Долго не раздумывая, Адди ответила:
— Думаю, что это было бы здорово, Чэд!
— Прекрасно! Тогда мне уже пора, Адди! — Чэд отдал ей чашку.
— Только прошу, известите меня, когда еще необходимо будет вам чем-нибудь помочь.
Адди подумала, что Торнер пытается ухаживать за нею, но все же это было невозможно, и поэтому она сразу же отбросила подобную мысль как чистейшей воды глупость.
Чэд уложил свои инструменты в телегу и приготовился к отъезду.
На следующее утро, в субботу, Адди проснулась как обычно засветло. Но сегодня ей не нужно было бегом собираться в город, чтобы успеть вовремя на школьные занятия. Сегодня она могла с радостью позволить себе такую роскошь, как поваляться в теплой постельке и немного помечтать. Адди подумала о своей первой неделе в качестве учительницы. Если не считать нелепого случая с выходкой Марка Таусенда, пять дней ее работы в школе прошли довольно гладко. Многие из ее учеников раньше никогда не посещали школу, и им было очень интересно узнать, что это такое. Многие девочки и мальчики просто жаждали посидеть за школьными партами, научиться чему-нибудь. Адди мысленно перебрала в памяти все, что узнала об этих детях: кто из них был слишком медлителен, а кто скор на подъем, кто-то был таким шумным, другой же — очень застенчивым, попадались и просто непослушные, упрямые ребята. Упрямой… как раз можно было назвать Роузи Таусенд. «'Девочка никогда не упускала случая, чтобы не подраться, даже если обидчиком был такой здоровяк, как ее старший брат. Роузи была непреклонной и явно бесстрашной девочкой. Адди была уверена также, что в ней скрыты более глубокие и добрые чувства и личные особенности. В одном можно было не сомневаться — в дружбе Роузи и Жаворонка. Роузи была настроена в этом плане весьма серьезно, и не обращала никакого внимания на то, что ее брат Марк был просто взбешен таким поведением сестры. Хулиган Таусенд терпеть не мог племянницу Уилла.