Но громкий визг Тиры в глубине дома вырвал их обоих из объятий бездумной страсти. Торк что-то раздраженно пробормотал, не отнимая губ от ее глеи. Стараясь дышать ровно и успокоиться, они лежали неподвижно. Наконец Торк слегка отстранился. Желание по-прежнему горело в его глазах, теплое дыхание обдавало ее лицо.
— Все же, — еле слышно прошептал он, — все же… я готов любить тебя, хотя и стану навек жертвой твоих чар.
Голова Руби пошла кругом, когда он зарылся лицом в ее волосы. В мозгу непрестанно звучали его слова. Она тоже пошла бы на риск ради него, если бы такая возможность появилась. Руби уже хотела сказать ему это, но тут же забыла обо всем, кроме охватившего ее гнева. Тело Торка тряслось не в приступе страсти, а от смеха.
Смеха! Этот жлоб смеет насмехаться над ней!
Руби изо всех сил отпихнула Торка, и тот откатился, хохоча уже во весь голос и одновременно несвязно пытаясь объяснить причину своего веселья. Наконец, немного успокоившись, он попытался рассказать, в чем дело, бессвязно бормоча что-то и то и дело фыркая, чем приводил Руби в еще большее бешенство:
— Видела бы ты лица Олафа и Дара, когда Зигтриг объявил, почему позвал меня так срочно! Не потому, что ты опять проделываешь эту дурацкую пробежку, и не потому, что шьешь непристойные одеяния, а потому, что учишь его женщину, как уберечься от беременности!
Тут Торк опять неудержимо расхохотался, и Руби угрожающе ткнула его локтем в ребра.
— Если не прекратишь, я вылью на тебя кувшин с водой!
Торк немного успокоился, но ненадолго.
— Но самое смешное было, когда он упомянул о чем-то вроде оргазма, а Дар попросил объяснить, что это такое. И когда… когда…
Его скрутило новым приступом смеха.
— …когда Зигтриг упомянул о каких-то множественных оргазмах, я думал, Олаф тут же лопнет! А Дар просто язык проглотил!
— О нет, — простонала Руби, закрыв лицо ладонями. Может ли человек умереть от стыда? Господи, хорошо бы сейчас провалиться сквозь пол и исчезнуть! Подумать только, все, включая Торка, знают о тех ужасных вещах, которые она наговорила!
Торк все-таки отдышался, вытер глаза и собрался уйти, но сначала нагнулся и нежно, почти с сожалением провел кончиком пальца по ее губам. Ему удалось достаточно быстро взять себя в руки, и с прежней холодной сдержанностью он объявил, когда они собираются уезжать завтра, и снова предостерег, что лучше ей вести себя, как подобает, иначе она пожалеет об этом.
Остановившись в дверях, Торк последний раз ласкающе оглядел Руби, словно стремясь запомнить ее черты, но потом снова все испортил, выпалив: