Но Торку больше почему-то не хотелось смеяться. Когда он улегся спать в отведенной ему комнате во дворце и Эсль пришла к нему ночью, Торк прогнал ее. Слишком много мыслей мучило его.
Он совсем потерял голову. Сегодня, впервые за много лет, перешел установленную им же самим границу в отношениях с женщинами. Риск! Он говорил о риске, которому подвергается, связавшись с Руби. Но, боги, дело совсем не в этом! Опасность, которой подвергался Торк, значила весьма мало! Смерть всегда стояла за плечами, его постоянный спутник, но он слишком любил Тайкира и Эйрика, чтобы не бояться за их жизнь.
А Руби? Ведь и ей грозит беда! Но неужели ему не все равно? Кровь Тора, конечно нет! Эта соблазнительница смогла отыскать путь к его сердцу и теперь сидит там занозой!
Торк закрыл глаза от отвращения к себе, нещадно ругая собственную беспечность. Нужно превратить это, и немедленно! Осталось надеяться, что еще не слишком поздно.
Десять лет пребывания среди джомсвикингов научили Торка самодисциплине. К утру он окончательно взял себя в руки, твердо намереваясь держаться подальше от Руби. Женщины предназначены для того, чтобы согревать постель мужчины. А большего ему не нужно.
Но при виде соблазнительной попки Руби, подскакивающей на пони перед самым носом Торка, у того пересохло в горле. Даже темная туника, которую она надела в дорогу, не могла скрыть изящной шейки, стройной талии и округлых бедер. О Фрейя!
Мысленно выругавшись, Торк вонзил каблуки в бока коня и оказался во главе кавалькады. На Руби он даже не посмотрел.
Это к лучшему — именно так и должен себя вести человек чести. Все же…
Безразличие Торка глубоко ранило Руби. Сначала она не понимала столь резкой перемены — тот веселый, смеющийся вчерашний Торк превратился в замкнутого, безразличного, сурового викинга! Но потом она сообразила, что во всем виноват хаос, разразившийся сегодня перед отъездом.
Олаф орал на всех семерых дочерей, включая Тиру, погнавшуюся за убежавшей уткой:
— Если хотя бы одна из вас шевельнется или откроет рот, останется с Ульфом! Хватит с меня воплей, жалоб, стонов и капризов!
Он тут же выругал Селика, который, назло ему, сделал гримасу Тире.
Руби едва сдержала смех: когда они добрались только до окраины Джорвика, уставшая Тира, поинтересовавшись, уж не приехали ли они, запросилась па горшок.