И никогда не было у меня ни своего платья, ни даже юбки. Приходилось донашивать её старые вещи, свитера и юбки, только немного укорачивая их. Ходила я, как пугало.
И эта ужасная вонь в доме. Вот в этой комнате, где я теперь сижу, и прошла моя жизнь, жизнь затравленного животного, лишённого всех прав, в том числе и права дышать. Вот в этой комнате я часами просиживала в углу, отвернувшись к стене, чтобы ненароком не глянуть в телевизор, когда она смотрела фильмы. И уйти мне не разрешалось, я обязана быть постоянно у неё на глазах. Читать не разрешалось, заниматься рисованием или лепкой тоже. Впрочем, я и не могла бы ничем заниматься, в моем углу было темно. Часами сидела я, бессмысленно уставясь в стенку, и во мне росла ненависть…
Вот за этим столом она как-то раз в кровь разбила мне пальцы, когда я, закончив делать уроки, украдкой принялась что-то рисовать, надеясь, что тётка не заметит. Вот в этой комнате она рассказывала обо мне всякие гадости людям, изредка приходившим к ней. О том, что я мочусь в постели.
О том, что у меня склонность к воровству и лжи.
О том, что я с наслаждением порчу вещи. Зачем ей это было нужно? И рассказывала так убедительно, что люди ей верили, ведь я же ни слова не могла проронить в собственную защиту. Какие муки я претерпела, видя, что люди сторонятся меня. Сейчас об этом можно вспоминать с улыбкой, но пережитых мук и унижения не забыть.
По всей видимости, она меня люто ненавидела, ведь я была лишь обременительным придатком к деньгам, квартире и имуществу, которыми без меня ей бы не владеть. Почему не убила, не отравила меня? Не знаю.
Возможно, боялась ответственности, возможно, существовали какие-то пункты в завещании бабушки, а может, уже тогда видела во мне свою служанку, которая станет ухаживать за нею, когда старость придёт?
Тётка знала, что пани Яжембская возвращается через месяц. Тётка вообще все обо мне знала, вот только не подозревала о существовании Бартека. Его я изо всех сил укрывала от неё. И со злобной радостью ожидала моего возвращения к ней. «Вернётся кошка к плошке», — насмешливо повторяла она всякий раз, когда я к ней приходила. Через три месяца кончалась моя вольная жизнь, предстояло вернуться в этот ад, в эту вот квартиру…
И вот теперь я сидела здесь одна и мне уже не угрожал кошмар. Стряхнув жуткие воспоминания, я решительно поднялась со стула. Пора браться за дело.
Вроде немного проветрилось, уже не было в комнате такой невыносимой вони. Итак, засучить рукава и приниматься за работу. Надо привести квартиру в более или менее приемлемый вид. Начать, ясное дело, с того, чтобы повыбрасывать как можно больше хлама.